Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

— Не говори больше, моя леди! Я вздрагиваю от резкого голоса Бастьена-горгульи и поднимаю глаза на него, сидящего над входом в общежитие. Он сияет на меня сверху вниз через свой монокль, его тонкие руки возбужденно вращаются, когда он указывает внутрь. — И вот, смотрите!

Обе стеклянные двери распахиваются сами собой. Нахмурившись, я захожу внутрь и останавливаюсь. Раньше слева от небольшого вестибюля общежития были только ступеньки. Теперь, встроенный в стену перед первой ступенькой, стоит лифт на одного человека.

— Подожди, почему ты не сделал это для нее раньше, Бастьен? — требует Минни.

Существо пожимает плечами. — Она не была хозяйкой дома раньше. Он откроется только для нее.

Все еще хмурясь, я нажимаю кнопку *вверх*, и металлические двери с жужжанием открываются. Мягкий золотой свет открывает черный лакированный элегантный лифт с сияющими золотыми кнопками.

— Теперь тебе не нужно бушевать вверх и вниз по лестнице, — говорит Минни. — И твоя нога не будет так болеть.

Я захожу внутрь и нажимаю на самый верхний этаж.

— Обгоню тебя до верха! — говорит Минни.

Когда двери закрываются передо мной, розовые кеды Минни отрываются от пола, когда она левитирует себя, чтобы устроить гонку. Я не знаю, как я отношусь к тому, что для меня делают особые правила, но если школа действительно принадлежит мне, я могу использовать это в своих интересах.

К моему удивлению, самый верхний этаж оказывается крышей. Я просовываю голову обратно в лифт и спускаюсь на один этаж ниже, и он открывается прямо в мое общежитие, из места, которое раньше было голой стеной. Минни, раскрасневшаяся и задыхающаяся, перепрыгивает верхнюю ступеньку и падает на пол. — Ты выиграла, — говорит она приглушенным голосом. — Коридор длиннее, чем я оценила. — Я стою мгновение, пока она тяжело дышит. — Думаю, мне нужно увидеть своих парных, — признается она, ее взгляд падает на черный конверт, все еще в моей руке. — Ты будешь в порядке?

— Конечно, — тихо говорю я. — Прости.

— Не начинай. Иначе мы будем извиняться друг перед другом каждые пять минут.

Мы прощаемся, и я наконец иду в душ, где даже не прикасаюсь к крану с горячей водой. Я слишком взбудоражена. Слишком готова изрыгнуть пламя на мир. Завтрашний вечер слишком далеко, как я смогу уснуть сегодня ночью?

Когда я выхожу из ванной в темноту спальни, красные сияющие глаза смотрят на меня из скручивающихся теней в углу комнаты. — Не ходи, это ловушка, — говорит Упырь.

Он подслушивал! Спрятался в тенях вокруг общежития, вероятно. — Я знаю все о ловушках, Упырь, — раздраженно говорю я, вытирая волосы полотенцем. — Я не хочу тебя видеть.

— Мне все равно, моя маленькая сладкая змейка.

— Пришел позлорадствовать? — Я стараюсь не смотреть на него, сверля взглядом окно. Когда его тени подняты, я не могу видеть его брачную метку. Это не имеет значения, но притяжение, которое я чувствую к нему, необъяснимо. Мои ноги делают несколько шагов в его сторону.

Он мурлычет, как будто забавляется. — Насколько я вижу? Ты понятия не имеешь, *что* делаешь.

Я оказываюсь перед ним, яростно указывая в окно. — Убирайся от меня, Генерал. — Я почти уверена, что он передвигается именно так — влетает в окна. Не похоже, чтобы он когда-либо входил через двери, когда тайком пробирался в академию.

Его тени отступают, открывая темную фигуру под ними. Вместо обычной костяной маски его лицо сегодня разрисовано белым узором черепа. — Забывчивая маленькая, не так ли? — Этот голос становится глубже. Хриплее. — Мы заключили сделку. — Я замираю, мои глаза подозрительно сужаются. Клыки сверкают. — Ты обещала мне свой яд в любое время по моему выбору. Это было в обмен на передачу небольшого сообщения твоим друзьям, помнишь?

Я бросаю полотенце на кровать с дикой агрессией и отворачиваюсь, чтобы уйти. — Приходи в другой раз, ублюдок.

Я чувствую его тепло позади меня, излучающееся, как что-то токсичное. Ядовитое. Мускулистая рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня к башне из мышц за моей спиной. Он пахнет кожей и чем-то прямым, когда он опускает рот к моему уху. — Мне нравится, когда ты такая.

Помимо воли, я поворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо, и обнаруживаю его губы в дюйме от моих, клыки торчат наружу. Его запах пьянит, заполняя мою голову, мое тело и устремляясь *вниз*. Его рука, затянутая в твердую черную кожу, поднимается, чтобы сжать мою челюсть. — Думаю, я бы убил кого-нибудь, чтобы получить твой яд в рот, змейка.

Ко мне возвращается воспоминание, в поместье Дракос, когда он доил меня для моего яда для их так называемых исследований. Вскоре после этого они вкололи мне гормоны, чтобы заставить меня войти в течку.

Часть того времени — туман. Находиться в течке — это так. Это похоже на выход из сна. Ты — другой человек, и после этого твоя память может быть туманной. Я помню, что была ненасытна. Помню, что Ксандер отнес меня в свою комнату и позвал Упыря.

Они... помогли мне. Упырь выпил мой яд, но затем Ксандер ушел, а Упырь остался...

— Мы же никогда не трахались в поместье Дракос, правда? — с любопытством спрашиваю я. — Я бы запомнила это. — Его тело — каменный столб за моей спиной, и я помню ощущение близости к нему.

Он смеется, его большой палец находит мою нижнюю губу и проводит по ней. Внезапно раздраженная тем, что моя память затуманена, я поворачиваюсь и толкаю его. Это мало что делает, чтобы сдвинуть его с места, но я получает расстояние между нами, прежде чем сделать что-то глупое. Упырь скалит на меня клыки. — Ты прыгала у меня на коленях, трахая мои пальцы, пока не устала настолько, что заснула, змейка. *Я*, однако, еще не трахал тебя. Ты бы запомнила это.

Дикая Мать, я *действительно* помню кое-что из того, что он описывает. Я была в головокружении от всего этого дыхания и... *прыжков*, как он это называет. Я скрещиваю руки и смотрю на него. Он смотрит на меня в ответ, эти красные лазеры суровы, тени лениво танцуют вокруг его плеч. Медленно он отступает назад и садится в кресло Косы. Палец манит. — Садись на меня, красивая отрава.

Я не двигаюсь ни на дюйм.

Быстрые, как змеи, две полосы теней вылетают. Моя рука взлетает, чтобы рефлекторно закрыть лицо, но они опоясывают мои бедра, твердые, но бархатисто-мягкие. Меня дергают с ног, и я лечу вперед, прямо к Упырю. Я вынуждена поднять ноги, и