Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

— Ты сильный целитель, — заметила я. — Убить клювокрыла на расстоянии не всякий может.

— Мне не нравится убивать, — неожиданно призналась Фай. — Это неприятно. Как пожарным — поджигать дома или строителям — разрушать. Но без отметки о прохождении практики меня не примут в университет Валдора, а родители мне в жизни этого не простят. Они десять лет спят и видят свою дочь дипломированным столичным специалистом.

Она подняла голову и строго на меня посмотрела:

— Ши, когда ты решила проходить практику, ты думала о том, сколько неприятностей это доставит другим?

— Думала. Только у меня тоже нет выбора, Фай. Я сирота, мне нужно на что-то жить. Без отметки никто не даст мне приличной работы. Директор пообещал мне место помощника целителя, но первая же проверка потребует меня уволить как несоответствующую занимаемой должности.

Карие с прозеленью глаза Фай расширились от удивления:

— Но в Ашиноре же у всех людей равные права! Инвалидам даже пенсию платят!

— Я же не инвалид, чтобы получать пенсию. Мне двадцать лет, общее образование я получила чудом. Обычно хаотиков ждёт шесть классов специнтерната и обучение какой-нибудь полезной профессии. После чего до самой Пелены нам предстоит трудиться за мизерное жалование. Даже если повезёт устроиться не уборщицей, а, например, продавцом или билетёром, то платить будут вдвое меньше, чем нормальному человеку.

Фай застыла.

— Но ведь вы не способны работать, как нормальные люди! — Она подняла тяжёлую палатку одной рукой. — Вы… Что вы можете — без дара?

— Ты действительно считаешь, что хаотик продаст билеты хуже, чем одарённый? — усмехнулась я. — Иначе обслужит людей в магазине? Не сможет преподавать историю, не сведёт бухгалтерский баланс, не способен помогать целителю?

— Не знаю, — она покачала головой. — Я раньше не задумывалась. В принципе, мне всё равно, кто будет сидеть в моей приёмной, вести учёт посетителей и закупать составляющие. Ты хочешь стать помощником целителя?

— Хочу, — призналась я. — Поэтому мне и нужна практика.

Приготовление лекарств не требует энергии, дар нужен только при непосредственном контакте с пострадавшим. Целители расходуют силы экономно: самый огромный резерв не бесконечен. Растратишь энергию на ерунду — не поможешь, когда это окажется жизненно важным. Здесь и идут в ход различные настойки и бальзамы, которые я составляю не хуже нормальных людей.

— Ладно, — произнесла Фай после долгой паузы. — Теперь я понимаю. И помогу. Первым делом, давай я посмотрю твои синяки. Ты так грохнулась — непременно что-то отбила.

— Спасибо, — повторно сказала я.

Аж на душе посветлело. Не все люди похожи на Зей! Есть и такие, как господин Реншо и Фай. И от этого жить становится гораздо легче.

Или я неисправимая оптимистка?

Глава 5

Целитель — величайшее чудо Милосердной. Несколько лёгких поглаживаний — и боль в спине пропала, а наливающиеся багровым синяки на плечах побледнели. Мази дали бы такой эффект только через несколько дней. Я ещё раз полюбовалась мастерством Фай и оделась.

— Будь осторожнее, — строго сказала она. — Твоё тело слишком хрупкое. У тебя есть что-нибудь на ужин?

— Да, стандартный паёк практиканта.

— Могу согреть тебе воды, — предложила Фай.

— Было бы здорово! — искренне обрадовалась я.

Горячая еда — предел мечтаний! Как же много дано людям, и как они это не ценят! С восторгом приняла из рук Фай большую чашку, от которой шёл пар. Теперь половиной залить брикет в контейнере, а во вторую половину опустить кубик концентрата — и у меня роскошный ужин.

— Ладно, я пошла, — Фай заколебалась. — Тебя не зову. Сама понимаешь.

— Я и так тебе очень благодарна!

Фай мой восторг смутил, и она поспешила покинуть палатку. Я занялась ужином, потом за пару минут его съела. Привычка сохранилась ещё с интернатских времён. Первое время в школьной столовой я не могла понять, как можно обедать по полчаса, не охранять свою порцию с остервенением сторожевой собаки, а главное — оставлять что-то на тарелке. Конечно, детей в специнтернате не морили голодом, ничего такого, но с чувством сытости я познакомилась только в школе.

Четвёртое солнце стояло в зените. Слишком рано, чтобы ложиться спать. Я тихонько выскользнула наружу. Всю поляну окружили Щитом, по краям поставили четыре палатки. Значит, спать решили по двое: и удобнее, и хлопот меньше. Мои спутники расположились вокруг радужного светильника — штука недешёвая, но очень красивая. Катрина обнимала Дина, Зей сидела отдельно, Фай рядом с Крисом, Терн и Рой напротив. Пили вино из небольших пластиковых стаканчиков, оживлённо болтали и смеялись. Я осторожно пристроилась в тени палатки. Под неяркими оранжевыми лучами трава вместо пурпурной казалась красноватой, заросли приобрели рыжеватый оттенок. По небу лениво дрейфовали мягкие ватные тучки, подкрашенные оранжевым светом. Не хватало пения птиц и жужжания насекомых, а так, если задрать голову и смотреть вверх, легко было вообразить, что я сижу в лесу за школой.

— Опять витаете в облаках?

Вопрос Брана застал меня врасплох. Когда он успел подойти?!

— А вы никогда не расслабляетесь?

— В Ущелье — нет, — он сел рядом. — Это ошибка, несовместимая с жизнью.

Я покосилась на строгий профиль, перевела взгляд на ребят с вином.

— Но вы спокойно смотрите на то, как расслабляются другие.

Он тихонько хмыкнул.

— Ши, молодых людей нельзя опекать до бесконечности. Разве вам не рассказывали про бестий, активных при Первом солнце? Не проводили тренировки по организации и защите лагеря, не говорили об обязательных дежурствах?

— Вы очень странный куратор, — заметила я.

— Ничуть, — Бран повёл плечом. — Скоро на свет, громкие звуки и запахи подтянется парочка филиноглáзов. Даже если щит выдержит, то впечатлений будет масса. И ваш командир быстро вспомнит всё, чему вас учили. Это нагляднее и доходчивее, чем если бы я сейчас начал изображать из себя няньку, отбирать вино и взывать к здравому смыслу.

— Почему вы… — я хотела спросить: «Так откровенны со мной?», но не решилась.

— Идите в палатку, Ши, — строго приказал Бран. — Вам точно не стоит тут сидеть в качестве приманки для бестий.