Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Я чеканю каждый слог.

— С каким же удовольствием я прижму твою чертову шею к постели, когда буду скакать на тебе спустя час после того, как кто-то уже поимел меня.

Он скалит зубы, его глаза буквально наливаются кровью прямо перед тем, как он накрывает мой рот своим, притягивая к себе в объятия. О, черт.

Электрический разряд пробегает от моих губ к подбородку и вниз по шее, и я ничего не могу с собой поделать. Я подаюсь вперед, целуя его в ответ, в то время как музыка в машине переключается на трек «Enemy». Ну конечно.

Зачем он это со мной делает? Просто пытал бы меня за это чертово сокровище. Я давным-давно смирился с тем, что он никогда не станет моим. По крайней мере, не так, как мне того хотелось.

Придерживая меня за затылок, он дышит мне прямо в губы, так близко, что они почти соприкасаются.

— Но всё изменилось, когда ты вернулся, — поясняет он. — Я не мог не смотреть на тебя.

Я знаю, что это ложь, но позволяю себе насладиться этой мыслью.

— Я знал, что хочу тебя, — шепчет он. — То, как ты смотришь на меня. То, как я замечаю только тебя, когда ты рядом. То, как я ненавидел, когда ты бывал холодным или равнодушным ко мне.

Я всегда неравнодушен к нему.

— И то, что я не могу позволить тебе стать им. — Он встречается со мной взглядом. — Ты мой, и я хочу, чтобы всё было точно так же, как в то последнее утро в постели пять лет назад.

В то утро, когда он рассказал мне о своей матери и зачарованно водил пальцами по мышцам вдоль моего позвоночника. Я помню каждую деталь того утра, потому что тогда мне наконец показалось, будто он начал по-настоящему замечать меня. Может, для него я был не просто очередной дыркой для секса.

— Я доверял тебе тем утром, — говорю я хриплым голосом.

Этого уже не вернуть. Он всё разрушил.

Опустив руки, он достает телефон и быстро открывает какой-то файл. До моих ушей доносится стон и тяжелое дыхание, и я опускаю взгляд, когда он показывает мне видео.

Мой отец во фраке прижимает Габриэлу Кадену к столу в сигарной в комнате Фокс-Хилл. На ней красное платье с глубоким вырезом, а длинные темные волосы ниспадают на одну обнаженную грудь.

Ох, черт. Это, должно быть, с ежегодного благотворительного вечера в апреле.

Как он мог быть таким тупицей? Он может трахать кого угодно. Почему именно ее? Эдвард Кадена убьет его.

И этот человек на этом не остановится. Из этого извлекут уроки. Он может забрать Анну-Кэтрин в качестве платы. Или прикончить меня за то, что я его сын.

Вот почему отец так поступает. Ничто больше не дает ему того самого драйва, поэтому он продолжает перегибать палку.

— Мы знали, что у тебя всюду камеры, — бормочу я. — И что ты собираешься делать? Шантажировать меня?

— Могу ли я?

Будь он проклят. Да, мог бы.

Мне, по большому счету, наплевать на защиту Гаррета Эймса, но Эдвард Кадена — человек безжалостный. Я не хочу привлекать его внимание к своей семье.

Даллас убирает телефон.

— Если бы я этого хотел, уже давно бы сделал. — Он снова берет мое лицо в ладонь. — Я не причиню тебе вреда. И остановлю любого, кто попытается.

Он мог бы вернуть сокровище с помощью одной только этой записи. И бог знает, что еще есть у этой семьи на нас.

И тут до меня доходит: он ведь знал об этом видео еще тогда, когда я забирал сокровище. Он знал о нем всё прошлое воскресенье и вчера, в моей постели.

Но он даже не рассматривал вариант воспользоваться им, потому что прекрасно знал, на что способен Эдвард Кадена.

На глаза наворачиваются слезы. Черт.

Я целую его, скользя губами по его рту и проталкивая язык внутрь, отчего ощущение его присутствия пронизывает всё тело от желудка до самых ног.

Я хочу его. Я никогда не переставал, и он прав. Ничто не ощущается лучше, чем его прикосновения.

Мы целуемся, а от Анны-Кэтрин не доносится ни звука. Наверное, старается изо всех сил не подглядывать.

Я держу его за лицо, касаясь его губ большим пальцем.

— На какие же чертовы меры мне приходится идти, чтобы ты за мной побегал.

Он срывается на смех, и мы целуемся снова.

— Ты разбил мне сердце, — тяжело дышит он. — Эти выходные выдались паршивыми.

Однако, что бы ни случилось, я могу пообещать ему одну вещь.

— Я никогда от тебя не сбегу, — говорю я ему.

Он заглядывает мне в глаза, ныряя за поцелуем — за поцелуем, и еще одним.

— Я вызываю тебя на дуэль, — выдыхает он. — Каж-ж-дый чертов день. Пока смерть не разлучит нас.

Он утыкается носом мне в шею, а мне ведь нужно отвезти сестру в дом, но я, черт побери, не в силах перестать обнимать его и целовать.

Вдали раздается автомобильный сигнал, и мы резко вскидываем головы, видя, как какой-то автомобиль съезжает с дороги, объезжая пикапы Йегеров. Я узнаю Ауди. Это Джером, а следом за ним едет Винсент и БМВ. Йегеры разворачивают свои пикапы, бросаясь в погоню.

Уж лучше сокровище достанется Йегерам, чем отцу.

Глядя Далласу прямо в глаза, я киваю на строение в поле позади меня, примерно ярдах в стах отсюда.

— Сокровище там, — говорю я ему.

Он бросает взгляд в ту сторону, и на его лбу проступает недоумение.

— Анна-Кэтрин! — кричу я. — Вылезай из машины! Погнали!

Мы втроем срываемся с места, и бежим сквозь грязь, ливень и штормовой ветер еще до того, как машины успевают нас настигнуть.

Ему это безумно понравится.

Глава 32

Даллас

Проносясь по полю, я смотрю в оба. Аллигаторы, змеи… В такую бурю они не вылезут, но от высокой травы мне всё