Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

Списанный Воронцов не выглядел сломанным.

Подменная жена не выглядела жертвой.

И это само по себе уже было ударом по сценарию вечера.

Лариса Аркадьевна стояла у входа в гостиную, принимая поздравления. Инга оказалась права: на мачехе было глубокое бордовое платье и жемчуг. Образ благородной хозяйки, женщины, которая пережила сложности, сохранила семью, умеет быть мягкой, но достойной. Рядом с ней — Виктор Сергеевич, спокойный, холодный, безупречно одетый. Милана чуть дальше, в светлом, почти молочном платье, прекрасная и бледная ровно настолько, чтобы выглядеть не побеждённой, а ранимой. Несчастная сестра, у которой украли судьбу.

Спектакль был готов.

Ася почти оценила качество постановки.

Лариса первая пошла навстречу.

— Ася, — сказала она с тёплой улыбкой, достаточно громко, чтобы слышали ближайшие гости. — Как я рада, что ты приехала. Я так переживала после всех этих... недоразумений.

Она протянула руки — не для объятия полностью, а для красивого материнского жеста: взять за локти, приблизить, коснуться щеки, показать всем заботу.

Ася позволила ей сделать один шаг.

Потом мягко накрыла её руки своими и остановила.

— Лариса Аркадьевна, — сказала она так же тепло, так же слышно. — С днём рождения. Вы выглядите замечательно. Репутационное сопровождение вам всегда удавалось.

Улыбка мачехи не исчезла.

Но умерла внутри.

Дамир рядом едва заметно повернул голову. Виктор Сергеевич тоже услышал. И понял. Лариса была в документах как консультант по репутационному сопровождению. Ася не обвинила. Не сказала прямо. Просто положила на стол слово, которое те, кто знал, услышали как удар, а те, кто не знал, приняли за странный комплимент.

— Спасибо, — сказала Лариса. — Ты, как всегда, выбираешь... необычные формулировки.

— Учусь у лучших.

И прошла дальше.

Милана перехватила их у гостиной.

Конечно.

Её лицо было безупречно. Никакой вчерашней злости, никакого следа от публичного разоблачения фотографии. Сегодня она играла другую роль: не соблазнительницу, не победительницу, не ядовитую сестру. Жертву. Женщину, чья судьба была изменена взрослыми, чьё место заняли, чьи чувства никто не спросил.

— Ася, — сказала она тихо. Но достаточно тихо, чтобы ближайшие две дамы невольно прислушались. — Я рада, что ты пришла. Правда. Нам всем нужно перестать воевать.

Ася смотрела на неё несколько секунд.

— Согласна.

Милана явно не ожидала.

— Правда?

— Да. Но перестать воевать — не значит позволить тебе продолжать стрелять и называть это перемирием.

Одна из дам за их спинами резко заинтересовалась бокалом.

Милана побледнела, но удержалась.

— Ты всё ещё злишься из-за того фото?

— Нет, Милана. Я сделала выводы.

— Какие?

— Что тебе опасно давать телефон в руки, когда рядом чужой муж.

Улыбка на лице Дамира появилась на долю секунды. Милана увидела — и это задело сильнее самой фразы.

— Ты стала жестокой, — прошептала она.

— Нет. Просто теперь я проверяю факты до слёз.

Милана отступила.

Первый круг был пройден.

Отец подошёл уже после того, как они вошли в большую гостиную. Вокруг собрались гости: инвесторы, знакомые, несколько женщин из старых семейных кругов, два мужчины, которых Ася узнала по распечаткам Грановского. Дубинин стоял у камина, невысокий, плотный, с лицом человека, привыкшего говорить долго и туманно. Рогов — у бара, сухой и подвижный, с быстрыми глазами. Ирина Волкова была рядом с группой гостей, в сером платье, почти незаметная — слишком незаметная для женщины, которая вчера стояла в кабинете Орлова.

Виктор Сергеевич подошёл к ним с бокалом в руке.

— Дамир Сергеевич, — сказал он спокойно. — Рад, что вы приняли приглашение.

— Вы очень старались, чтобы мы поняли: отказаться невежливо.

— Семья требует усилий.

Ася посмотрела на отца.

— Иногда семья требует адвоката.

Несколько человек рядом сделали вид, что не услышали. Виктор Сергеевич чуть прищурился.

— Анастасия, сегодня праздник. Надеюсь, ты сможешь вести себя достойно.

— Конечно. Я даже записывать начну только после первого тоста.

Дамир опустил взгляд в бокал, чтобы скрыть усмешку. Отец не улыбнулся.

— Ты шутишь.

— Пока да.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на Дамира.

— Я вижу, вы сильно повлияли на мою дочь.

— Нет, — сказала Ася раньше, чем Дамир успел ответить. — Это я плохо скрывалась раньше.

Отец посмотрел на неё уже по-настоящему холодно.

— Гости ждут. Поговорим позже.

— Только при свидетелях, — сказала она.

Он ушёл.

Дамир слегка наклонился к ней.

— Ты сегодня решила оставить мне совсем мало работы?

— Ты будешь давить силой и репутацией. Я — портить семейный уют.

— У тебя хорошо получается.

— Спасибо. Кажется, это наследственное, только я использую лучше.

Праздник шёл по сценарию.

Лариса принимала поздравления. Говорила о семье, благодарности, трудных годах и людях, которые остаются рядом, несмотря на испытания. Милана тихо сидела у рояля с бокалом безалкогольного чего-то и выглядела настолько хрупкой, что несколько гостей уже наверняка придумали версию о жестокой Асе, занявшей место сестры. Отец перемещался между инвесторами, иногда бросая взгляды на Дамира и Асю. Дамир не искал разговоров сам. Он просто присутствовал. И этого хватало. Люди нервничали. Старые знакомые подходили осторожно, говорили общие фразы, поздравляли с браком так, будто проверяли, не взорвётся ли слово “брак” в руках. Дамир отвечал вежливо и коротко. Ася улыбалась рядом — не как украшение, а как человек, который слышит каждую интонацию.

Она заметила первым Рогова.

Он говорил с Ларисой у бокового столика. Слишком близко. Не в личном смысле — в доверительном. Лариса улыбалась ему мягче, чем другим, но пальцы её на ножке бокала были напряжены. Рогов, наоборот, делал вид, что расслаблен, хотя постоянно оглядывался на Дамира. Один раз сказал что-то, и Лариса резко ответила короткой фразой. Ася не слышала слов. Но увидела движение губ: “Не здесь”.

— Рогов, — сказала она тихо.

Дамир не повернул головы.

— Что?

— Лариса сказала ему “не здесь”. После того как он посмотрел на тебя.

— Подойдём?

— Не сразу. Пусть думают, что мы смотрим на Дубинина.

— А мы?

— Мы правда посмотрим на Дубинина.

Дамир едва заметно улыбнулся.

— Приказываешь?

— Координирую.

Они подошли к камину, где Дубинин рассуждал о новых социальных проектах. Рядом стояли отец Аси и Якушев — высокий мужчина с седыми висками, которого Ася видела в списке как возможного посредника между Лебедевым и Орловым. Разговор был безупречным: город нуждается в качественной социальной инфраструктуре, частные инвестиции должны работать на общественное благо, старые ошибки отрасли необходимо учитывать, но не следует позволять прошлому парализовать развитие.

Ася слушала и почти восхищалась тем, как легко люди, возможно причастные к опасной стройке на аварийной земле, говорят о развитии.

— Анастасия, — сказал отец, заметив их. — Ты как раз застала разговор о новых проектах.

— Как интересно, — ответила она. — Надеюсь,