Божественная судьба - Морган Би Ли

на колени. Скользя по полу арены между двумя передними клешнями намгирра, я поднимаю кинжалы, чтобы вспороть нижнюю часть смертоносного существа. Его кровь хлещет над головой, обливая меня.

Выкатываясь из-под него, я сильно замахиваюсь, когда его заднее жало вонзается в то место, где я только что была. Его расчлененное жало бесполезно падает на землю арены. Все, что требуется, это запрыгнуть ему на спину, чтобы проткнуть его визжащую голову, и я собираюсь повторить свой метод убийства намгирра.

К тому времени, как я заканчиваю, они оба истекают кровью, корчась на земле арены, в то время как битва продолжает бушевать по всей цитадели. Я вся в крови намгирра, улыбаюсь и тяжело дышу от восторга от победы над этими смертоносными существами, когда Крипт появляется из Лимба передо мной.

Он тоже весь в свежей крови, но его взгляд — чистая одержимость, когда он изучает меня, кладя голову на землю арены рядом с нами.

Это голова Бертрама с его ярко-рыжими волосами.

— Наслаждаешься жизнью, дорогая?

— У меня лучшие времена в моей новой жизни, — ухмыляюсь я.

— Боги мои, ты так сногсшибательна в своей стихии, — выдыхает он, прежде чем заключить меня в поцелуй.

Наверное, мне следует сказать ему, что, возможно, это один из худших моментов в мире для поцелуев, но его губы так отчаянно и идеально прижаты к моим. Даже в бою от него пахнет сладким ревериумом и кожей, и вскоре я целую его в ответ, пока вокруг нас бушует война.

Я ощущаю прохладу позади себя как раз перед тем, как Крипт отпускает меня, и внезапно моя голова откидывается назад, когда Эверетт крадет у меня поцелуй. Он короче, но не менее страстный, прежде чем он вытирает кровь намгирра с моей щеки.

— Сайлас вернулся, — сообщает он мне, обводя нас ледяным взглядом в поисках каких-либо угроз.

— Сайлас? — Я проверяю, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть, что мой фейри окружен верной нежитью, когда он поднимается на колени, переводя дыхание. — Ты в порядке?

— Я… — Его телепатический голос прерывается, как будто он только что собирался солгать. Он выпрямляется, чтобы встретиться со мной взглядом во время битвы, говоря на языке фейри. — Со мной все будет в порядке, как только я снова смогу извиниться между твоих прелестных бедер за то, что чуть не причинил вред любви всей моей жизни.

Боги.

Он не должен передо мной извиняться, но я не собираюсь указывать на это сейчас, когда он напомнил мне, насколько чертовски фантастично он умеет извиняться своими губами.

Над головой снова ревет дракон, и голубое пламя заливает что-то далеко в цитадели Амадея. Все мы снова втянуты в битву на то, что кажется часами, но, скорее всего, это минуты. Все больше демонов-теней тянутся ко мне из-за запаха моей крови полубогини.

Не то чтобы я возражала. Я жажду быть окруженной подобными битвами, и сражение бок о бок с моим квинтетом приносит удовлетворение, особенно когда мы все намного сильнее благодаря нашей связи.

Но когда в воздухе, кажется, разливается леденящий холод, я замираю.

Амадей здесь.

51

Мэйвен

Мне следовало догадаться, что он не появится, пока не узнает точно, где я нахожусь.

Присутствие Сущности слишком искажено и знакомо, чтобы ошибиться. Вместо того, чтобы убить василиска передо мной, я позволяю Крипту пронзить его своим более легким мечом, когда поворачиваюсь. Мне даже не нужно искать его — мой взгляд сразу же находит бессмертное существо, которое назвало меня своей.

Он только что вошел на свою арену через боковой вход. Возвышающийся над окружающими его некромантами и личами в серых одеждах, Амадей в точности такой, каким я его помню. Одетый в одежду древних королей, лишенный всех цветов кожи, он представляет собой внушительную фигуру скелета с черными, как смоль, глазами без белков на бесстрастном лице, которое в противном случае казалось бы почти добрым.

Как и у остальных некромантов при его дворе, его лысая голова украшена бесчисленными некромантическими рунами, но прямо сейчас он носит свою замысловатую корону, в которой все еще отсутствует кусочек эфириума, который я украла много лет назад.

Его вид навевает еще больше воспоминаний. Вещи, которые я специально забыла, например, мой так называемый отец приказал двум своим некромантам насильно кормить меня мясом, как только узнал, что я отказываюсь его больше есть. Когда я убила их, он запер меня в подземельях, в которых меня ломали и изменяли, и оставил там на три дня отбиваться от нежити, пока я не испустила дух.

Он заставлял меня драться на этой арене каждый день в течение последних двух лет моей жизни в Нэтэре, угрожая скормить Лилиан его двору, если я проиграю.

Он сформировал меня. Обучил меня. Назвал меня дочерью и дал мне цель. Он строго наказывал меня, когда я не соответствовала ожиданиям, как его Телум, и выражал самую скромную признательность, если я когда-либо превосходила эти ожидания.

Как ни странно, я должна поблагодарить Амадея за то, какой я стала.

Я также должна поблагодарить его за то, что он забрал Лилиан.

Эта мысль заставляет меня повернуться лицом к Амадею, когда я сжимаю рукояти своих клинков. Каттрина входит в мою косу, изгиб эфириума поблескивает в слабом свете зеленых костров, горящих вокруг этой арены. Мое сердце колотится в ритме, который подсказывает мне, что либо вот-вот произойдет что-то серьезное, либо на этот раз оно действительно работает со сбоями.

— Срань господня, — говорит Бэйлфайр через связь, когда его внимание наконец падает на короля нежити, выходящего на арену. — Фальшивый папочка здесь, и он ужасен.

Это заставило каждого члена моего квинтета мгновенно вытянуться по стойке «смирно», когда они впервые видят существо, которое управляло Нэтэром и развращало его на протяжении тысячелетий.

Сайлас хмурится со своего места слева от меня, вытирая кровь врага со своего лица. — Тебе будет трудно добраться до него через всех этих заклинателей, sangfluir. Я могу убрать их для тебя.

— Перестань пытаться быть героем. Мы все разберемся с этими придурками, — говорит Эверетт, бросая еще один ледяной шип, который с легкостью пронзает двух демонов. Он подходит с другой стороны от меня.

— Я мог бы просто поджарить всех этих ублюдков, — предлагает Бэйл, уже поворачивая шею, когда ярко-синее свечение начинает подниматься по чешуйкам на его шее.

— Не надо, — предупреждаю я, когда группа личей и некромантов приближается в ходе битвы, круша все на своем пути. — Я узнаю некоторых из этих некромантов. На них амулеты vita lathantiem.

— Что эта за хрень такая, ВЛ? — спрашивает мой дракон-оборотень.

— Боги