Божественная судьба - Морган Би Ли

Когда вражеский рой полусгнившей нежити видит среди себя своего жестокого хозяина, они впадают в панику и в чистом страхе бросаются к моему квинтету. Сайлас шепчет заклинание некромантов, и темная магия мгновенно поглощает нежить, разъедая их гниющую кожу и внутренности, пока их кости с грохотом не падают на землю.

У Сайласа начинает слегка кровоточить нос. Он притворяется, что не замечает моего хмурого выражения при виде его напряжения, когда вытирает кровь, отвечая через связь. — Упомянутый Мэйвен амулет также называется связующим звеном с жизненной силой. Какие бы некоманты ни находились под этим заклинанием, они могут оживлять друг друга — достаточно одному выжить, чтобы остальные восстали снова.

— Вы хотите сказать, что их всех нужно убить одновременно, — резюмирует Эверетт. — Отлично.

— Тогда поджог их сработал бы, — указывает Бэйл, когда его крылья расправляются, а горло снова пылает, когда он раздавливает ближайшего упыря одной большой когтистой лапой.

— Они не отправили бы всех связанных некромантов сразу, — объясняю я, когда, наконец, направляюсь к медленно движущейся группе Амадея.

— Хорошо. Я найду недостающее звено, — говорит Крипт, погружаясь в Лимб.

— Не позволь этому перерасти в бой, иначе Амадей увидит это и узнает о нашем плане, — предупреждаю.

— Проще простого, дорогая.

Остальные участники моего квинтета встают по бокам от меня, когда я шагаю навстречу Амадею по песку его арены. Пока мы идем, я пожинаю несколько недавно умерших душ, глухой свист моей косы едва слышен, когда битва меняется. Как союзники, так и враги быстро убираются с пути Существа, но они не хотят находиться рядом с моим наступлением, поэтому начинает образовываться поляна.

С каждым шагом, который я делаю вперед, все, о чем я могу думать, — это о том, как Лилиан впервые услышала мантры, которые мне вдалбливали.

Я пересказала их ей. — Я ничего не чувствую. Я сама по себе. Мне никто не нужен. Я всего лишь оружие, которое едино со смертью. Я не что иное, как смертельное спокойствие.

— Что? Все это неправда! — огрызнулась она, настолько расстроенная, что случайно опрокинула несколько шахматных фигур, прежде чем выругаться на языке фейри. — Это scútráche. Нет, Мэйвен. Ты гораздо больше, чем это.

Она была права с самого начала.

Я больше, чем была создана или чему меня учили. Я живая. Я чувствую. Мое сердце бешено колотится, когда я подкрадываюсь ближе к надвигающейся опасности — но какой, черт возьми, подарок — быть настолько живой, что снова могу бояться смерти.

Так сильно ощущать свою смертность — это захватывающе.

Возможно, именно поэтому я улыбаюсь, поднимая руку и призывая священную магию чтобы защитить себя и свой квинтет от первого раунда атак, которые обрушат на нас некроманты и личи. Какофония темной магии безвредно отражается от света, кружащегося вокруг нас.

Как только их атаки стихают, мой квинтет приходит в движение. Теперь они работают как команда настолько слаженно, что у меня почти перехватывает дыхание. Ледяные осколки и взрывы магии крови заставляют мои волосы вставать дыбом. Позади нас я чувствую волну жара, когда королевское синее пламя Бэйлфайра уничтожает любого, кто пытается подкрасться к нашему квинтету.

Мои пары настолько отвлекают заклинателей Амадея, что мне остается только срезать одного из них с дороги своей косой, прежде чем я окажусь лицом к лицу с Сущностью. Его блестящие черные глаза следят за моим приближением, и когда он заговаривает, его голос звучит так же низко и угрожающе, как всегда.

— И вот моя дочь возвращается ко мне.

Я сжимаю косу. — Я не твоя дочь.

Его монотонный ответ почти заглушается очередным драконьим ревом вдалеке, но его холодный, нечеловеческий взгляд остается прикованным ко мне. — Кто, кроме меня, мог превратить тебя в это? Возможно, в тебе течет кровь Жнеца, но ткань твоего существа была соткана мной одним.

Он явно пронюхал о моем истинном происхождении, но меня больше интересует тот факт, что он до сих пор не напал. Он сдерживается.

Бесчувственный король нежити не решается прикончить меня во второй раз, или я что-то упускаю?

— Я нашел последнего, — Голос Крипта эхом разносится по связи. — Теперь я могу убить его.

— Я могу заняться остальными сразу, — говорит Эверетт. — По моему счету.

— Сдавайся, мой Телум, — грохочет Амадей, пока я сохраняю совершенно непроницаемое выражение лица, чтобы скрыть то, что собирается сделать мой квинтет. — Эта битва — всего лишь мимолетный миг для таких, как мы. Эти смертные подвержены мимолетному существованию, но твою божественность можно легко обменять на вечность. Я покажу тебе…

Эверетт начинает обратный отсчет по связи, поэтому я отключаюсь от Амадея и готовлюсь.

Как только он достигает нуля, массивные ледяные шипы выступают из земли, пронзая всех присутствующих здесь некромантов и личей. Когда они визжат и увядают вместо того, чтобы ожить, я знаю, что Крипт убил последнего из них.

Амадей быстро реагирует на отсутствие защиты. Что бы он ни говорил, он обрывает себя, прежде чем вокруг него поднимается волна потрескивающей темной магии. Призвав в свои руки священную магию я снова защищаю свой квинтет.

— Эверетт, заморозь ему ноги.

Прежде чем Эверетт успевает осознать мои слова, Амадей уже использует магию, чтобы отбросить моего элементаля в сторону. Он врезается в одну из стен арены, ругаясь сквозь узы.

Черт. Поскольку это переросло в сражение, у Амадея есть высокие шансы увидеть наш следующий ход. Его предвидение не идеально, но я морщусь, когда следующее мощное заклинание Сайласа отбивается безупречным взмахом костлявой руки Амадея.

— Нам нужно снова действовать неорганизованно, запутывая будущее. Не общайтесь и не разрабатывайте стратегию. Просто атакуйте.

Мой квинтет понимает это сразу. Вскоре каждый из нас делает все возможное для Амадея со всех сторон. Бэйлфайр подкрадывается ближе, чтобы наброситься на Амадея, который видит приближение атаки и отражает Бэйлфайра заклинанием как раз в тот момент, когда Сайлас наносит новые магические атаки. Я взмахиваю косой, уклоняюсь от смертельного заклинания, которое Амадей бросает в мою сторону, и перекатываюсь под один из ледяных шипов Эверетта, когда он возвращается в бой.

Ему становится трудно поспевать за нами. Наша хаотичная стратегия работает.

А затем Крипт вылетает из Лимба, вонзая теневое сердце прямо в грудь скелета Амадея.

Бесцветные глаза Амадея расширяются, когда он хватает Крипта за шею. Принц Кошмаров ныряет обратно в Лимб, чтобы вырваться из лап Сущности, но Амадей уже тянется к своей груди, пытаясь вытащить сердце обратно.

Мы все бросаемся вперед, пытаясь помешать ему снова избавиться от своей новой уязвимости. Словно в замедленной съемке, я вижу момент, когда внимание Амадея