Меж двух королей - Линдси Штрауб

ярус, наполнил до краёв — и залпом выпил. Тэмми даже не моргнула — настолько она была в шоке. Он наполнил кубок снова и исчез в толпе.

— У фонтана есть назначение, — продолжил Каспен так буднично, будто ничего необычного не произошло. — Он превращает нашу сущность в опьяняющее вещество.

— Опьяняющее? — переспросила Тэмми.

— Да.

Тэмми попыталась осмыслить происходящее.

— То есть… вы пьёте это, чтобы напиться?

Они подошли ближе, и Каспен взял один из кубков.

— Да, Тэмми. Мы пьём это, чтобы напиться.

— Но… — она пыталась подобрать слова, но язык не слушался.

Наконец выдохнула: — Я глотаю твою всё время, и никогда не пьянею.

Лицо Каспена озарила собственническая ухмылка.

— Это другое. То, что ты глотаешь, — моя сущность в чистейшей форме. А это… — он окунул кубок в ниспадающий поток — …преображённая фонтаном.

Тэмми вдруг поняла, что за всё то время, что она пила вино с Каспеном, ни разу не видела его пьяным. Алкоголь не действовал на василисков так, как на людей — и теперь, наблюдая за фонтаном, она начала понимать почему.

Их сила исходила из плотских связей. Значит, только вещество, сотканное из самой сути их природы, могло по-настоящему захмелеть их кровь.

Каспен поднёс кубок к губам и сделал несколько глубоких глотков.

Зрачки его расширились, по плечам пополз дымок — знакомый, томный, как всегда, когда в нём пробуждалась звериная глубина.

Тэмми вспомнила кровопускание — как алхимия превращала кровь василиска в совершенно иное, магическое вещество.

И вдруг ей стало ясно: фонтан — это тот же процесс. Преображение. Трансмутация. Другой путь к их силе.

— Я хочу попробовать, — сказала она.

Каспен перевёл на неё взгляд. Он колебался.

— Он очень крепок. У тебя пока нет… выносливости. Даже мне приходится пить осторожно.

Но Тэмми решила, что не позволит себя отговорить.

Если она намерена стать частью их мира, ей нужно пройти через всё, что проходит каждый василиск. Не наблюдать издалека— а принять.

— Я хочу попробовать, — повторила она.

На губах Каспена появилась тёплая улыбка.

— Упрямица.

Тэмми протянула ладонь.

Он вложил кубок ей в руку.

Эликсир не имел никакого запаха.

На дне оставалась лишь одна тягучая порция — и Тэмми, не раздумывая, запрокинула голову и одним движением выпила всё.

— Тэмми? — мягко позвал Каспен. — Как ты себя чувствуешь?

Его голос будто доносился издалека — приглушённый, обволакивающий.

Все её прежние пьянки с Габриэлем даже рядом не стояли: это было в десять раз сильнее.

Голова закружилась, мир потерял чёткость, тело стало горячим — и это тепло стремительно расходилось от центра, пробуждая внутри неё жадный голод. Она знала без прикосновения: она разгорается, она готова.

— Каспен, — выдохнула Тэмми, хватаясь за него.

Он мгновенно оказался ближе.

— Что ты хочешь?

— Сейчас.

Одного этого слова оказалось достаточно.

Он притянул её к себе, и мир растворился.

В тот момент, когда член Каспена оказался между ее ног, Тэмми почувствовала рай. Как его тело стало точкой равновесия, покоем, местом, где её разум наконец перестал разрываться. Каспен сел на край фонтана, держа ее на себе.

Василиски наблюдали, но Тэмми было всё равно — впервые за долгие дни она чувствовала чистую ясность.

Она двигалась ровно так, как требовало её тело, задавая ритм, который был знаком им обоим. Каспен отвечал каждому её движению: его ладони скользили по её бёдрам, выше, пока пальцы не нашли клитор, из-за чего у Тэмми дрогнули колени и сорвался стон.

Эликсир действовал иначе, чем алкоголь.

Он не туманил — он обнажал.

Убирал все барьеры, оставляя одно горящее желание.

Каспен. Посмотри на меня.

Она хотела его так глубоко в себе, что ни о чем другом уже не могла и думать.

Он поднял взгляд. Чернота его зрачков была бездонной, завораживающей, как омут.

Тэмми.

Он был полностью в ней — мыслью, телом, желанием.

Она чувствовала, что является для него центром мира, единственным запахом, единственным импульсом. Тэмми наклонилась назад, окунула пальцы в струящийся водопад эликсира. Тёплая жидкость стекала по её коже. Она обвила рукой его шею и медленно провела по его губам влажными пальцами.

Глаза Каспена расширились — он не видел ничего, кроме неё.

Его язык коснулся её пальцев, вкусив эликсир, и в этот миг Тэмми поцеловала его сама — жадно, глубоко, разделяя с ним вкус их народа, их силы. И снова задала ритм — быстрее, требовательнее, словно боялась потерять его на секунду. Тэмми резко опустилась на его член и начала двигаться так быстро как только могла. Она хотела высосать его досуха. Поглотить его всего.

Моя смертельно-прекрасная змейка…

Его мысль обвила её, как шёлк.

Тэмми была на грани.

Её движения становились резче, голоднее. Каспен держал её крепче, ладони тонули в её волосах, на коже. Она жаждала его без остатка — его тела, его голоса, его мысли. Его будет недостаточно, даже в этой жизни.

Ты владеешь мной, Тэмми. Ты…

Она сжала его шею — не жестоко, а требовательно, как знак.

И Каспен рухнул в это чувство вместе с ней.

Их накрыло одновременно — горячей волной, от которой у Тэмми перехватило дыхание, а мир расплавился до белого света. Она впитывала каждую частицу его, будто от этого зависела её жизнь.

Когда он медленно поднял её со своего члена, позволяя ей сойти с его колен, Тэмми едва могла дышать.

Тепло стекало по её ногам, но ей было всё равно. Здесь это никого не смущало — и она знала, что в этот вечер всё повторится не раз.

Они стояли рядом, оба ещё дрожащие от пережитого.

— Впечатляюще, — раздался голос. — Хотя довольно… быстро. Неужели вы теряете форму, Каспенон?

Тэмми обернулась.

К ним подходил мужчина, почти такой же высокий и суровый, как Каспен.

Тот слегка подался вперёд, прикрывая Тэмми собой.

— Тэмми, — сказал он. — Знакомься — это мой брат. Аполлон.

Глава 4

Тэмми только сейчас заметила сходство — у Аполлона были такие же темные волосы, такой же крепкий подбородок. Он выглядел даже более похожим на Бастиана, чем Каспен. У него был отцовский член: невероятно толстый у основания. Тэмми покраснела при виде этого.

— Приятно познакомиться, — сказала она.

Аполлон взял ее руку в свою, поднял к губам и поцеловал тыльную сторону ее запястья. Он задержался слишком долго, шепча свои слова на ее коже:

— А мне еще приятнее, Темперанс.

Его голос был гладким, как карамель. Он отпустил ее руку, взглянул на Каспена.

— Она прекрасна, — сказал он. — Ты хорошо справился.

— Ее красота — не моя заслуга.

Тэмми моргнула. Она знала этот тон — он был таким же, каким он говорил с Лео.

На лице Аполлона, красивом и гладком, появилась хитрая ухмылка.

— Конечно, — спокойно сказал он, повернувшись снова