Ведьма на удаленке или проблема для инквизитора - Ольга Кипренская

Он уже доставал из кармана не телефон, а какой-то плоский чёрный камень с выгравированной руной. Инквизиторский «красный код» или что-то в этом роде.

— Стой! — Я схватила его за запястье. — Ты же сам говорил, что толпа им на руку! Что каждый новый человек — это новая цель!

— А у спецотряда есть протоколы изоляции и барьеры! Они защитят, по крайней мере должны защитить, — отрезал он, попытавшись выдернуть руку. Я вцепилась мертвой хваткой, сама от себя не ожидала такого — Они обучены! А что мы? — Он дико усмехнулся, и в этой усмешке было что-то обречённое. Настолько обречённое, что я на мгновенье испугалась, что моего инквизитора подменили. — Ты — невидимая ведьма-дизайнер, которая случайно активировала апокалипсис. А я…

— Ты что?

Он не сразу ответил, глядя в упор на затаившегося кота.

— А я — инквизитор, который однажды уже допустил ошибку. Позволил личным чувствам затмить долг. Поверил ведьме. Красивой, умной, хитрой… Я… я допустил ошибку. И… погибли два человека. А я… — он горько хмыкнул, — я отделался выговором и переводом в эту глушь и на глупую, никому не нужную работу. Но это не важно. С тех пор у меня один принцип: закрывай дело чисто, по инструкции, без эмоций, и доживай до пенсии, чтобы тебя наконец оставили в покое. Я думал, Близнецы — просто легенда, ещё одна страшилка из архивов. Решил проверить сам, быстро и тихо. И снова прокололся. Из-за тебя.

Его слова обожгли сильнее пощёчины.

— Из-за меня? — зашипела я. — Это ты ворвался в мою квартиру с порталом! Это ты спугнул кота! Это ты своей тупой самоуверенностью…

— Хватит! — рявкнул он так, что я отшатнулась. — Да, ты права. Я во всём виноват. Я не справился. Снова. Поэтому сейчас я сделаю как положено. По инструкции. Вызову тех, кто справится. А тебя… — он посмотрел на меня, и в его взгляде был инфернальный холод, мне показалось, что даже глаза стали чёрными, — тебя сдадут как соучастницу хранения и активации.

У меня перехватило дыхание от неожиданностьи, словно он меня с размаху ударил, даже слёзы на глазах выступили. Хотя чего я ждала от инквизитора? Сразу было понятно, что от них ничего хорошего ждать не стоит…

В этот момент с балки раздалось громкое, недовольное «Мрррау!». Бэс, словно поняв, что шоу заканчивается и его сейчас начнут отлавливать серьёзные дяди, и точно будут это делать куда грубее и результативнее, развернулся и юркнул в темноту коридора. Мерцание артефакта на его шее напоследок ярко вспыхнуло и исчезло.

В гримёрке на мгновенье погас свет, а когда он снова зажёгся, афиша на стене была уже совсем другой. На ней красовалась не балерина, а сам Игнат, в парадном мундире инквизитора, с орденами на груди, а подпись гласила: «ГЕРОЙ. ЛИКВИДИРОВАЛ УГРОЗУ В ОДИНОЧКУ». Желание актрисы, искажённое и усиленное ускользающим артефактом, среагировало на последние слова Игната. Оно предлагало ему простой выход: стать героем на афише.

Игнат застыл, смотря на своё идеализированное изображение. На его лице отразилась такая смесь тоски, стыда и глухого бешенства, что мне стало почти его жаль. Ненадолго.

— Видишь? — тихо сказала я. — Он уже играет с тобой. Твоё собственное желание — выглядеть героем, исправить ошибку — он готов исполнить вот так. Грязно и криво. Ты хочешь доверить это тем, кто будет действовать по инструкции «подавить любой ценой»? Что будет с городом? Что будет с Бэсом?

Он медленно повернул ко мне голову. Красное свечение камня в его руке пульсировало, готовое отправить сигнал.

— А что ты предлагаешь? — его голос был хриплым. — У тебя есть волшебная кнопка? Реальность уже меняется!

Я глубоко вдохнула. У меня не было плана. Но у меня было жгучее, иррациональное желание не дать этому кирпичноголовому идиоту всё испортить! Не знаю почему, но моя интуиция упорно твердила — надо закончить это дело самим. Мы справимся и справимся лучше отряда! А ведьма без хорошей интуиции — не ведьма.

— Я предлагаю, — я подошла к нему вплотную, — перестать ныть о прошлом и об инструкциях. У нас есть связь с артефактом. Я — потому что активировала. Ты — потому что уже попадал под его действие. Мы вдвоём быстрее любого спецотряда найдём его, плюс мы уже не сможем пожелать странного. Мы найдем Бэса, накроем его твоей инквизиторской курткой, сорвём с шеи эту дрянь и разнесём её в пыль. А потом… потом я лично помогу тебе написать рапорт о героическом задержании опасного дикого кота с не менее опасным артефактом.

Я видела, как в его ледяных глазах загораются азарт и злость и уходит тоскливая обречённость.

Красный свет на камне погас. Он сунул его обратно в карман.

— Чёрт с тобой, — хрипло выдохнул он. — Это самое глупое решение в моей жизни.

— Пусть будет самое глупое, я согласна, — я слабо улыбнулась. — активируешь поисковик?

Он закрыл глаза, концентрируясь и полез в карман за компасом, но…

Я ощутила… чёрт, даже не знаю, что это, я буквально ощутила то место, где сейчас находились Близнецы. Вкус, запах, эмоции…

Паника. Боль, сильная боль, боль потери чего-то дорого и важного. И… запах булочек. Странно. Очень сильный запах сдобы. С корицей.

Моё сердце ёкнуло. Я вспомнила запах, ворвавшийся в машину по пути от вокзала. Авторскую кондитерскую «Мельский бублик».

— Я знаю, где он. Давай на улицу и настроишь свой портал. Или добежим, там недалеко. — и потянула его за руку к выходу. Времени объяснять не было. Актриса за нашими спинами тихо зашевелилась, а я краем глаза заметила, как ордена на афишном Игнате превращаются в блестящие конфетти и осыпаются вниз цветными бумажками.

Но это уже не имело никакого значения.

Глава 16

Мы неслись по осенним улицам, как два придурка — один видимый и свирепый, другой невидимый и задолбавшийся. Прохожие оборачивались на нас, и я радовалась, что они видят только инквизитора — пусть он один перед горожанами и позорится! Я и так в дурацких резиновых сапогах и домашней пижаме чувствовала себя полной идиоткой.

Запах корицы и сдобы усиливался, хотя физически не мог долетать на такое расстояние. Очень скоро впереди показалась та самая новая кондитерская «Мельский бублик», запрятанная в уютном дворике-арке.

Из распахнутой двери лился тёплый свет и тот самый волшебный запах. У стеклянной витрины, за которой громоздились пирожные, стоял маленький мальчик. Лет девяти, не больше. В помятой и грязной на локтях куртке. Он прижался лбом к стеклу и смотрел на огромный