Ведьма на удаленке или проблема для инквизитора - Ольга Кипренская

class="p1">— Никаких неудобств! Это мне неудобно, что вас побеспокоили по пустяку. Знаете, я сегодня жутко не выспалась и ещё кучу работы надо доделать, — я изобразила виноватую улыбку. — Ещё раз спасибо!

Паша озадаченно пожал плечами, сказал что если вдруг что не стесняться обращаться и отбыл к себе.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и зажмурилась. Первый этап пройден.

Катастрофа предотвращена в зародыше. Никакого Паши с приворотным зельем. Никакого погрома. Никакого инквизитора с порталом.

Цепочка не запустилась.

Я медленно прошагала обратно в гостиную и опустилась в кресло, ноги не держали.

— Бэс, — позвала я тихо. — Выходи. Всё кончилось.

Из-под дивана показалась сначала усы, потом рыжая морда. Кот вышел, сел в позе сфинкса и уставился на меня. В его взгляде читалась почти человеческая усталость и понимание.

— Ты помнишь? — прошептала я. — Ты же всё помнишь, да? Клады. Призраков. Плачущего мальчика. Его… — я не могла даже выговорить имя участкового инквизитора.

Хотела, но не смогла.

Бэс медленно моргнул. Один раз. Два. Потом подошёл, потёрся щекой о моё колено и издал низкое, утробное мурлыканье. Высшая степень доверия, которой когда-либо удостаивался человек.

Я провела рукой по его тёплой спине.

— Прости меня. И спасибо. Без тебя… — голос сорвался. Я обняла кота, прижала к себе. Он на этот раз не сопротивлялся, лишь упёрся лапами мне в грудь.

Мы сидели так, среди утренней тишины сломанного, но вовремя исправленного дня, и слушали, как тикают часы в прихожей. Самые обычные часы.

И это было самое обычное утро.

А где-то там, за пределами этой тишины, был он. Инквизитор. Игнат Витальевич. Который целовал меня на пустыре. Который ругался со мной у кондитерской, да и не только у кондитерской. Который не один месяц плел канаты из моих нервов и пил мою кровь на завтрак вместо кофе. Который держал меня за руку, когда мир разваливался на части, чтобы собрать его заново.

Что он помнил? Помнил ли вообще? Или для него этот день прошёл, как обычное дежурство, закончившееся ничем?

На эти вопросы у меня пока не было ответов. Но… наша история на этом не закончилась. Не могла закончиться.

Я ему ещё столько не сказала! Он ещё не до конца знает моё мнение о его дизайнерских выкрутасах, да и за тот поцелуй надо бы пощёчину залепить при случае.

И ещё мне нужно придумать, как избавиться от статуэток. Навсегда.

Глава 19

Прошло три дня. Три дня тишины, которые я потратила на то, чтобы привести в порядок нервы, выспаться и… думать. Статуэтки, завёрнутые в три слоя фольги и заботливо обёрнутые газеткой (на всякий параноидальный случай) и упакованные в картонную коробку из-под обуви (каждая в свою!), стояли в самом дальнем углу шкафа, под стопкой старых папиных книг.

Я даже доделала наконец тот проклятый сайт для Инквизиции, выбрав самый нейтральный из предложенных мной ранее вариантов синего. Пусть будет скучно, зато безопасно.

А если кому-то не нравится пусть сам и переделывает!

На удивление сайт приняли без единого нарекания. Видимо синий наконец-то оказался достаточно голубым.

Но мысли возвращались к одному и тому же. К ледяным глазам, которые оттаивали лишь на мгновение. К его руке, сжимающей мою в кромешной тьме временной петли. К словам, вырвавшимся у него в сердцах: «от вас, ведьм, одни проблемы».

Я почти убедила себя, что он ничего не помнит. Что инквизиторские протоколы как-то стёрли этот сбой, или он списал всё на странный сон.

И от этого на душе было пусто и горько.

Поэтому, когда вечером третьего дня в дверь позвонили, я, не глядя в глазок, распахнула её, ожидая увидеть соседку, обещавшую вчера занести одолженную вазу.

На пороге стоял он.

Игнат Витальевич. В вечной чёрной косухе (прирос он к ней, что ли?), в простой тёмной водолазке и джинсах. В одной руке — розовая коробка с логотипом «Мельского бублика». В другой — довольно жалкий, купленный явно в ближайшем ларьке букет из жёлтых хризантем и какой-то зелени.

Мы молча смотрели друг на друга секунд десять. Он решился нарушить тишину.

— Можно войти? Или ты сейчас кинешься на меня, как в прошлый раз?

— В прошлый раз я была невидима и очень зла, — парировала я, но посторонилась, пропуская инквизитора в квартиру. — И у меня в руках не было ничего тяжёлого для более весомой аргументации. И сейчас у меня ПОКА нет ничего тяжёлого, но выбор всё-таки есть, — и со значением покосилась на огромную чугунную ложку для обуви. Тоже чей-то символический подарок — так что все зависит от того, зачем ты явился.

Он вошёл и протянул цветы и коробку.

— Это… за беспокойство. И в знак того, что я здесь не по служебному делу.

Я взяла букет. Хризантемы пахли осенью и лёгкой пылью.

— Не по служебному? А я думала, ты придёшь за артефактом?

Он вздохнул и прошёлся рукой по волосам, отчего они встали дыбом.

— Не только за артефактом, но и ещё… Я помню всё, Мия. Каждую секунду. От портала в твоей квартире до запаха корицы у кондитерской. Я три дня ходил и пытался понять, как это вписать в отчёт. Не придумал.

— Так и напиши: «В связи с временным аномальным событием, артефакт «Близнецы Та-Кемт» был нейтрализован путём возврата в исходную неактивную точку. Угрозы устранены». Или как у вас там принято, — сказала я, отнеся цветы на кухню и начиная искать вазу. Где-то была вторая, точно помню.

— Так и сделаю, — его голос прозвучал прямо за моей спиной. Я вздрогнула. — Я ещё написал заявление. Об отставке.

Я обернулась.

— Почему?

— Потому что я был неправ. На всех уровнях. Я увидел ведьму с неучтённым артефактом и решил, что это… что ты — такая же, как… та. Но ты не такая. Ты, наоборот, помешала мне совершить самую большую глупость в моей жизни. Ты спасла город. И меня — от меня же самого.

Он говорил тихо, глядя куда-то мимо меня, в стену.

— Твой поцелуй… — начала я.

— Был чертовски плохой идеей. Потому что после него всё стало только сложнее, — быстро перебил он.

— Потому что? — я не отводила от него взгляда.

Он наконец посмотрел на меня. И в этих ледяных глубинах плескалось что-то беспокойное, живое и очень уставшее.

— Потому что я не могу перестать о тебе думать. Совсем не могу. Ты — ошибка. Та самая, которой я боялся. Которая всё ломает. Которая не вписывается ни в какие инструкции. И я ненавижу ведьм.

Он сделал паузу.

— Но