Измена. Малыш от предателя - Влада Одинцова

И у меня до сих пор в голове не укладывается, что ты, зная, как сильно я тебя люблю, смог даже на секунду предположить, что у меня могла возникнуть мысль об измене.

Аккуратно вынимаю свою руку из его хватки и развернувшись, скрываюсь в отделении.

Перед моим взглядом до сих пор стоит боль в его взгляде.

Раскаяние и боль…

Теперь мой муж смотрит на меня только так.

А мне хочется другого! Чтобы на меня смотрели, как на любимую женщину! С восхищением и любовью, а не взглядом нашкодившего котенка.

Следующие два дня я едва ли переписываюсь с Романом. Только отвечаю на его сообщения односложно, насколько это возможно. Он спрашивает, как я себя чувствую, я отвечаю “нормально”. Он спрашивает, не нужно ли мне что-то, я отвечаю коротким “нет”.

Несмотря на попытки моего мужа зацепить меня и вовлечь в разговор, я не покупаюсь на это, и попытки игнорирую. Мне пока нечего ему сказать.

Через два дня меня осматривает врач и довольно кивает.

— Ну вот, совсем другое дело. Уже получше. Возможно, мы не станем даже надолго задерживать тебя. Пару недель покапаем, понаблюдаем, а после выпишем. Пропишу тебе витамины и таблетки, будешь дома отлеживаться и приходить в себя до родов.

— Спасибо, — киваю с улыбкой и, сама того не осознавая, поглаживаю живот.

— Ну что тут у нас? — спрашивает Зоя Карловна, пересаживаясь на кровать Лены.

Я закрываю глаза и не слушаю разговор врача и моей соседки по палате. Глажу живот и думаю о том, что делать дальше.

Если меня выпишут через две недели, то нужно куда-то идти. По-хорошему, домой. Только вот там Рома. А я уже дала себе обещание, что не буду с ним жить. Но куда тогда я пойду?

К родителям нельзя. Мама разволнуется, а ей это запрещено.

Денег на съем квартиры у меня нет.

Подруг нет.

Сестра живет за тридевять земель.

Судорожно втянув в себя воздух, быстро моргаю, чтобы не расплакаться.

— Тоня, ты мне там так не вздыхай, — слышу голос Зои Карловны. — Эти ваши вздохи говорят о том, что думаете вы не о совсем приятных вещах. А это в пределах вашей палаты и всего отделения запрещено врачом. Так что прекращай.

— Хорошо, — отзываюсь с улыбкой на шутливое ворчание доктора.

После обеда я просыпаюсь и впервые чувствую, что настроение идет вверх. За окном из-за туч выглянуло солнышко, девочки уютно хихикают, а в коридоре практически не слышно ни шарканья тапочек по полу, ни голосов.

Потянувшись, улыбаюсь.

— На прогулку хочется, — произношу хриплым ото сна голосом.

— Тебя пока не пустят, — отзывается Света.

— Тогда буду просто мечтать о ней, — говорю и прикрываю глаза.

Дверь в палату открывается, и на пороге показывается медсестра Марина Сергеевна.

— Родионова, к тебе посетитель.

— Блин, — вздыхаю. — Спасибо.

Сажусь на кровати и тру лицо. Так не хочется видеть Рому. Я же просила его не приезжать пока.

Но делать нечего. Всовываю ноги в тапочки, надеваю халат поверх ночной сорочки и топаю в коридор за пределами отделения, потому что сюда посетителей впускают только к лежачим. Перед выходом из палаты бросаю взгляд в зеркало, поправляю растрепавшиеся после сна волосы и иду к своему посетителю.

Перед выходом из отделения уже по привычке делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Когда выхожу, мои брови подскакивают, потому что с пластикового стула поднимается… совсем не Рома, а наша соседка Мария Степановна. Да-да, та самая, на которую я нарычала возле мусорных баков.

— Тонечка, — произносит она, торопясь мне навстречу. Берет меня за руки и заглядывает в глаза. — А я вот только сегодня узнала, что ты в больнице. Пришла проведать. Когда Роме помогала обработать раны, он и рассказал, что ты на сохранении. Радость-то какая! Ты беременна!

— Раны? — переспрашиваю и чувствую, как от лица отливает кровь.

— Да. Ты только не волнуйся, с ним все хорошо. Даже зашивать не пришлось. Я лично проконтролировала, чтобы он показался врачу! — заявляет она с апломбом и подводит меня к пластиковым стульям, стоящим вдоль стенки. — Ну ты чего так побледнела, а? — спрашивает, усаживая меня на стул, а сама пристраивается на соседний.

— Откуда раны? — спрашиваю севшим голосом, стараясь слышать голос соседки, пробивающийся сквозь грохот крови в ушах.

— Так он же с Витькой Мамоновым подрался, — отвечает она. — Прямо во дворе. Ты не знала? — Я качаю головой. — Ой, так я тебе расскажу…

Глава 15

Роман

Делаю глоток горячего кофе и шиплю, когда напиток попадает на ранку на губе.

Мамонов, тварь, рассек своим обручальным кольцом.

Но я его отлично отделал.

Скотина мерзкая! Так убедительно рассказывал мне, где, как и когда он мою Тоню…

А я, идиота кусок, поверил.

Как?! Как можно было заподозрить мою чистую девочку в измене?!

Но я всегда этого боялся. Прямо триггер для меня был какой-то.

Я у Тони всегда был первым и единственным. Во всем. В том числе, в сексе. Вот меня и парило, что рано или поздно она захочет попробовать с кем-то другим.

Я старался быть для нее самым лучшим. Самым достойным мужчиной, чтобы у нее даже на секунду не возникало мысли задуматься о том, а каково это было бы — переспать с другим мужчиной? Или даже просто повстречаться.

Я видел, как Мамонов смотрел на мою жену. Как облизывал губы, провожая ее взглядом. Как горели его глаза, когда она обращала на него внимание.

Тоня просто вежливо общалась с ним. Никогда не было никаких знаков особой предрасположенности к нему. А все равно этому… чудаку на букву М удалось меня обвести вокруг пальца и зацепить.

Интересно, на что он рассчитывал? Что мы с Тоней разведемся, и он быстро бросится ее утешать?

Опустив голову, легонько стучу себя кулаком по лбу.

Чуть сам все не разрушил…

Своими руками отталкивал жену.

Не просто жену. Любимую девочку. Мою малышку. Такую нежную, чуткую, отзывчивую. Чистую девочку, которая искренне и всем сердцем любит меня.

Лиза эта попалась под руку как раз когда я сражался с чудовищем внутри себя. Хотел послать все свои сомнения и продолжить верить Тоне, как делал это всегда. Но это чудовище грызло изнутри, словно червяк сомнений. Заставляло меня усомниться в верности и чистоте моей жены.

И только когда Тоня застала нас с Лизой целующимися посреди улицы… когда я увидел боль в ее глазах… когда дома она была сама на себя не похожа… только тогда я осознал, что натворил.

С Лизой я действительно не спал.

Мы познакомились