Сосед из подвала – тёмный маг - Кассиан Маринер

таких, как я. Беглых магов. Они не успокоятся, пока не найдут меня. И тогда я набрел на этот трактир. Он был пуст. Заброшен. Идеальное место, чтобы укрыться. Залечить раны. Восстановить силы. Я не думал, что кто-то сюда сунется. А потом появилась ты. С метлой наперевес.

Он закончил свой рассказ и снова посмотрел на меня. Теперь в его глазах не было ни холода, ни высокомерия. В них была только бесконечная усталость и застарелая боль.

Я смотрела на него и не узнавала. Это был не тот наглый, самоуверенный маг, которого я встретила в подвале. Это был другой человек. Раненый, затравленный, одинокий. Такой же, как я.

Мы сидели в тишине, двое беглецов, двое изгнанников, случайно нашедших убежище под одной крышей. И в этой тишине между нами рождалось что-то новое. Что-то хрупкое и невесомое. Понимание. Сочувствие. Доверие.

Он встал.

— Тебе нужно поспать, — сказал он. — Кошмары больше не вернутся.

Он подошел к двери. Я не хотела, чтобы он уходил. Я боялась снова остаться одна.

— Эрик, — позвала я.

Он остановился и обернулся.

— Спасибо, — прошептала я.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, и мне показалось, что в его темных глазах мелькнула тень улыбки.

— Спи, Марта, — сказал он.

Он ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Но в этот раз я не слышала, как он спускается в подвал. Я слышала его шаги в коридоре. А потом скрипнула дверь в соседней комнате. Он не ушел. Он остался на этаже. Он остался, чтобы охранять мой сон.

Я вернулась в кровать. Я больше не боялась. Холод отступил, уступив место новому, незнакомому теплу, которое разливалось по всему телу. Я знала, что за стеной, в соседней комнате, находится он. Мое чудовище. Мой защитник. И впервые за долгое время я уснула спокойным, глубоким сном без сновидений. Я больше не боялась его. Совсем.

Глава 8. Поцелуй со вкусом магии и корицы

Утро после ночи откровений было пропитано тишиной. Но это была уже не та напряженная, враждебная тишина, что царила между нами раньше. Это была тишина понимания, тишина ожидания. Она была густой, как мед, и вязкой, как патока. Она обволакивала, заставляя каждое движение, каждый звук приобретать особое значение.

Когда я спустилась на кухню, он уже был там. Сидел за столом, темный и неподвижный силуэт на фоне серого утреннего света, и пил воду из глиняной кружки. Феликс сидел у его ног, умываясь с самым невозмутимым видом, будто прошлой ночью ничего не произошло.

Я замерла на пороге, не зная, что сказать, как себя вести. Вчерашняя ночная уязвимость исчезла, уступив место неловкости. Он поднял на меня взгляд, и я почувствовала, как краска бросается мне в щеки. В его темных глазах больше не было холода. В них было что-то другое. Что-то теплое, внимательное, изучающее. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Доброе утро, — сказал он. Голос его был ровным, но мне показалось, что в нем прозвучали новые, бархатные нотки.

— Доброе, — пробормотала я, проходя к очагу.

Я начала готовить завтрак. Мои руки двигались на автомате, но все мое существо было натянуто, как струна. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Он прожигал тонкую ткань моего платья, заставляя кожу гореть. Я была до смешного остро осведомлена о его присутствии. Я слышала, как он дышит. Я видела боковым зрением, как его длинные пальцы обхватывают глиняную кружку. Я чувствовала его запах — озон, старые книги и что-то еще, неуловимо мужское, что заставляло мое сердце биться чаще.

Воздух на кухне стал плотным, наэлектризованным. Казалось, чиркни спичкой — и он взорвется. Мы молчали, но это молчание было громче любого крика. В нем было все: наши общие тайны, наши общие страхи и новое, пугающее и волнующее чувство, которое росло между нами.

Я поставила на стол тарелки с овсянкой и хлеб. Мы ели молча, стараясь не встречаться взглядами. Но я то и дело ловила его взгляд на себе. И каждый раз, когда наши глаза встречались, по моему телу пробегала горячая волна, заставляя меня опускать ресницы.

Случайно наши руки соприкоснулись, когда мы потянулись за кувшином с водой. Его пальцы были холодными, как лед, но от их прикосновения мою кожу словно обожгло. Я резко отдернула руку, как будто дотронулась до раскаленного железа. Он тоже отстранился. Мы посмотрели друг на друга, и в воздухе повисло невысказанное напряжение.

После завтрака он не ушел в свой подвал. Он остался на кухне, наблюдая, как я занимаюсь делами. Сидел все за столом, с книгой в руках, но я знала, что он не читает. Он смотрит на меня. И это молчаливое, пристальное внимание выбивало меня из колеи. Я роняла посуду, проливала воду, чувствовала себя неуклюжей и глупой.

— Тебе нужна помощь? — спросил он, когда я в очередной раз чуть не уронила стопку тарелок.

— Нет! — слишком резко ответила я. — Я справлюсь сама.

Я не хотела его помощи. Я боялась ее. Боялась, что если он подойдет ближе, если он снова коснется меня, я просто не выдержу. Рассыплюсь на миллион маленьких осколков.

Чтобы чем-то занять себя, чтобы сбежать от его взгляда, я решила навести порядок в кладовой. Там, на самых верхних полках, стояли банки с соленьями и вареньями, оставшиеся от прежних хозяев. Я хотела снять их, проверить, не испортились ли они.

Притащила из зала старую деревянную стремянку. Она была шаткой и скрипучей, и одна ножка у нее была короче других. Но другой у меня не было. Я поставила ее у стеллажа и полезла наверх.

— Осторожнее, — сказал Эрик из-за моей спины. — Она выглядит ненадежной.

— Я буду осторожна, — буркнула, не оборачиваясь.

Добралась до самой верхней ступеньки. Она угрожающе прогнулась под моим весом. Вцепилась одной рукой в полку, а другой потянулась за самой дальней банкой. Она была тяжелой, покрытой толстым слоем пыли. Я с трудом стащила ее с места.

И в этот момент ножка стремянки соскользнула.

Все произошло в одно мгновение. Секунду я еще стояла на шаткой ступеньке, а в следующую уже летела вниз. Время растянулось, как в кошмарном сне. Я видела каменный пол, несущийся мне навстречу. Я видела осколки банки, которые разлетятся во все стороны. Я чувствовала острую, пронзительную боль, которая вот-вот пронзит мое тело. В голове пронеслась одна-единственная, глупая мысль: «Вот и все». Я закричала, коротко, испуганно.

Но я не ударилась.

Замерла в воздухе, в сантиметре от каменных плит. Просто повисла, как будто законы