Сосед из подвала – тёмный маг - Кассиан Маринер

А потом эта сила мягко опустила меня на пол. Я оказалась на ногах, целая и невредимая. Банка с вареньем плавно опустилась рядом со мной, даже не треснув.

Я стояла, дрожа всем телом, и пыталась понять, что произошло. И тут увидела его. Эрик стоял в нескольких шагах, его рука была вытянута в мою сторону. Его пальцы были растопырены, а вокруг них светилось слабое, голубоватое сияние. Его лицо было бледным, а глаза — темными, расширенными от испуга.

Он спас меня. Снова. С помощью своей магии.

Он опустил руку, и сияние погасло. Сделал шаг ко мне, потом еще один. Подошел так близко, что я оказалась в его тени. Он протянул руки и взял меня за плечи, словно хотел убедиться, что я действительно цела. Его пальцы были холодными, но их прикосновение не обжигало. Оно успокаивало.

— Я же говорил, что она ненадежная, — прошептал он. Голос его был хриплым.

Я подняла на него взгляд. И утонула. Утонула в его темных, бездонных глазах. В них больше не было ни страха, ни беспокойства. В них плескалась тьма, но это была не холодная, мертвая тьма. Это была живая, бархатная, манящая тьма ночного неба. И в этой тьме, как далекие звезды, зажигались золотые искры. Искры желания.

Весь мир перестал существовать. Не было ни кухни, ни трактира, ни страха, ни прошлого. Были только мы. Двое. И это густое, наэлектризованное пространство между нами.

Он медленно опустил голову. Я не отстранилась. Не могла. И я хотела этого. Хотела этого больше всего на свете.

Его губы коснулись моих.

Сначала это было легкое, почти невесомое прикосновение. Проба. Вопрос. Я ответила на него, приоткрыв свои губы, и в этот момент мир взорвался.

Поцелуй перестал быть нежным. Мягкие холодные губы смяли мои ежесекундно. Яростный, голодный, отчаянный. Язык ворвался в рот и захватил территорию. Меня пили так, словно воду путник в жаркой пустыне. В нем было все: наше одиночество, наш страх, наша боль, наше отчаянное желание жить.

Он притянул меня к себе, одной рукой обхватив талию, а другую запустив в волосы. Поцелуй углубился, наши языки сплелись в страстном танце. Он целовал меня так, будто хотел выпить из тела душу. И я отвечала ему с такой же яростью. Вцепилась пальцами в ткань его камзола, прижималась к нему всем телом, пытаясь раствориться в нем, стать его частью.

Его губы были холодными, но поцелуй был обжигающе горячим. Он пах озоном и чем-то еще, пряным, как корица. Был на вкус как магия, как сама суть его темной, непостижимой души. И я пила эту тьму, и она наполняла меня, вытесняя все страхи, все сомнения.

Мы отстранились друг от друга, когда воздуха в легких уже не осталось. Стояли, прижавшись лбами, и тяжело дышали. Мое сердце колотилось о ребра, как бешеная птица. Его темные глаза смотрели в мои, и в них полыхал огонь.

— Марта… — прошептал он, и мое имя на его губах прозвучало как старый заговор.

Я хотела что-то ответить, но не могла. Просто смотрела на него, и понимала, что пропала. Безнадежно, окончательно.

И в этот момент раздался громкий, демонстративный кашель.

Мы оба вздрогнули и обернулись.

На столе, в самой что ни на есть наглой позе, сидел Феликс. Он смотрел на нас своими зелеными, полными сарказма глазами и методично вылизывал лапу.

— Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю этот трогательный момент, — произнес он своим елейным, скрежещущим голосом. — Но, кажется, к нам гости.

Мы с Эриком переглянулись. Холодный озноб пробежал по моей спине, мгновенно погасив пламя, бушевавшее в моей крови.

— Что за гости? — спросил маг, и его голос снова стал жестким, как сталь.

— Не знаю, — лениво протянул кот, не переставая умываться. — Но, судя по гербам на их плащах, это не за булочками с корицей. Гербы, кстати, королевские. С грифоном.

Эрик напрягся. Его лицо окаменело. Он отпустил меня и шагнул к окну, осторожно выглядывая наружу.

— Ищейки, — бросил он через плечо. — Четверо.

Королевские ищейки. Охотники на магов. Они пришли за ним.

Наш хрупкий, только что родившийся мир рухнул, разлетевшись на миллион осколков. Нас снова настигло прошлое. И на этот раз оно пришло не во сне. Оно стояло на пороге нашего дома.

Глава 9. Осада трактира и выбор тёмного мага

Слово «Ищейки» прозвучало в оглушительной тишине кухни, как удар похоронного колокола. Оно мгновенно заморозило кровь в моих жилах, погасив остатки того обжигающего пламени, что зажег между нами поцелуй. Тепло его губ на моих сменилось ледяным привкусом страха. Я отшатнулась от Эрика, словно между нами ударила молния, и впилась взглядом в окно, за которым сгущался вечерний сумрак. Королевские ищейки. Охотники на магов. Они пришли не за мной. Они пришли за ним.

Эрик уже не смотрел на меня. Вся нежность, все желание, что плескались в его глазах мгновение назад, исчезли, сменившись холодной, смертоносной сталью. Он превратился из мужчины, который только что целовал меня, в воина, готовящегося к битве. Он двинулся к главному залу, бесшумно, как тень, и я, спотыкаясь, последовала за ним.

Трактир был погружен в полумрак. Огонь в очаге почти погас, и лишь тусклые угли отбрасывали на стены дрожащие багровые отсветы. Эрик прижался к стене у ближайшего окна, осторожно выглядывая наружу через щель в ставнях. Я замерла посреди зала, не решаясь подойти, боясь увидеть то, что видел он.

— Четверо, — повторил он, и его голос был низким и ровным, но в нем вибрировало напряжение, как натянутая тетива. — Профессионалы. Двое спереди, двое обходят сзади. Они знают, что я здесь.

Мое сердце ухнуло куда-то в район желудка. Они окружили нас. Мы были в ловушке.

— Что… что нам делать? — прошептала я.

Он не ответил сразу. Продолжал смотреть в щель, оценивая врага.

— Они не станут врываться сразу, — сказал он наконец. — Ищейки осторожны. Сначала они попытаются выкурить меня. Или дождаться, пока я совершу ошибку.

В этот момент снаружи раздался громкий, властный голос. Он был усилен магией, и казалось, что он звучит со всех сторон одновременно, проникая сквозь стены и ставни.

— Именем короля Вальдемара! Эрик Мортур, бывший придворный маг, обвиняемый в государственной измене и предательстве! Выходи с поднятыми руками! Сопротивление бесполезно! Мы знаем, что ты там!

Я вздрогнула и прижала руки ко рту, чтобы не закричать. Они знали его имя. Они знали, кто он.

— В