Сосед из подвала – тёмный маг - Кассиан Маринер

И этой секунды замешательства хватило Эрику.

Он вскочил на ноги, игнорируя боль. Шар темной энергии в его руке превратился в длинный, черный клинок. Прежде чем маг успел среагировать, Эрик оказался рядом с ним и нанес удар.

Клинок из чистой тьмы вошел магу в грудь. Тот захрипел, его глаза расширились от боли и удивления. Он посмотрел на Эрика, потом на темное лезвие, торчащее из его сердца, и медленно осел на пол.

Эрик стоял над его телом, тяжело дыша. Теневой клинок в его руке растаял. Он пошатнулся и прислонился к стене, сползая по ней на пол.

Я спустилась вниз по веревке, которую мы приготовили заранее и подбежала к нему. Он был без сознания. Его лицо было белым, как мел, а рана на плече сильно кровоточила.

Я думала, что все кончено. Что мы победили.

Но я ошиблась.

Из-под обломков шкафа и лестницы раздался стон. А потом оттуда показалась рука, сжимавшая арбалет. Воин был жив. Ранен, но жив.

Он медленно выползал из-под завала. Его лицо было в крови, но глаза горели ненавистью. Он поднял арбалет и нацелил его на Эрика.

Я бросилась вперед, пытаясь закрыть Эрика своим телом. Но я была слишком далеко. Я не успевала.

И тут что-то рыжее и пушистое молнией метнулось с потолочной балки. Это был Феликс. Он приземлился прямо на голову воину. Вцепился когтями и зубами ему в лицо. Воин взревел от боли и неожиданности, пытаясь сорвать с себя кота. Арбалет в его руке дрогнул.

Раздался щелчок. Стрела сорвалась с тетивы. Но она ушла в сторону, вонзившись в стену в сантиметре от головы Эрика.

Я подбежала к воину, который все еще боролся с котом, и со всей силы ударила его по голове тяжелой чугунной сковородкой, которую я прихватила с собой. Раздался глухой, неприятный звук. Воин обмяк и затих.

Я стояла над ним, тяжело дыша, со сковородкой в руке. Феликс спрыгнул с его головы, отряхнулся и посмотрел на меня с укором.

— Мог бы и сама справиться, — фыркнул он. — Я почти выцарапал ему глаза.

Я не ответила и бросилась к Эрику. Он все еще был без сознания. Его дыхание было слабым и прерывистым.

И в этот самый момент я услышала, как скрипнула дверь черного хода. Та, которую я забаррикадировала.

Мое сердце замерло в третий раз за эту ночь. Я медленно обернулась.

На пороге кухни стоял человек. Высокий, худой, в дорогом дорожном плаще. Его лицо было скрыто в тени.

Я подумала, что это еще один ищейка. Что мы пропустили его. Что сейчас он убьет нас обоих.

Человек сделал шаг вперед, выходя на свет. И я увидела его лицо. Это было не злое, узкое лицо главаря ищеек. Это было знакомое лицо. До тошноты, до ужаса знакомое.

Это был управляющий барона фон Гросса. Его самый верный ищейка.

Он посмотрел на меня, потом на тела, разбросанные по залу, потом на Эрика, лежащего без сознания у моих ног. И он улыбнулся. Жестокой, торжествующей улыбкой.

— Какая удача, — произнес он своим тихим, вкрадчивым голосом. — Я искал одну беглянку, а нашел двух. Король щедро заплатит за мага. А барон… барон будет просто в восторге.

Он вытащил из-под плаща длинный, тонкий стилет.

— Не волнуйся, девочка, — сказал он, медленно идя ко мне. — Я не убью тебя. Барон хочет получить тебя живой. А вот твоего дружка… он, боюсь, лишний.

Он занес стилет над Эриком.

Я закричала и бросилась на него. Но он был быстрее. Он отшвырнул меня в сторону так, что я ударилась головой о стену. В глазах у меня потемнело.

Последнее, что я увидела, прежде чем потерять сознание, было его улыбающееся лицо и лезвие стилета, опускающееся вниз.

Глава 10. Рассвет, новое начало и хозяин трактира

Тьма, в которую я провалилась, была липкой и бездонной. В ней не было ни снов, ни кошмаров. Только пустота. И боль. Тупая, пульсирующая боль в затылке. Я плыла в этой пустоте, как щепка в черной, стоячей воде, и не хотела возвращаться. Возвращаться было страшно. Там, в реальности, было что-то ужасное. Лезвие стилета, опускающееся вниз. Безжизненное тело Эрика. Торжествующая улыбка управляющего.

Но что-то тянуло меня назад. Тихий, настойчивый голос, который звал меня по имени. «Марта… Марта, очнись…» Голос был знакомым. Хриплым, слабым, но до боли знакомым.

Я с трудом разлепила веки. Первое, что я увидела, — это потолочные балки моего трактира, подрагивающие в неровном свете свечи. Я лежала на полу. Голова раскалывалась. Я попыталась сесть, и мир качнулся, грозя снова поглотить меня тьмой.

— Тише, не двигайся, — сказал тот же голос.

Я повернула голову. Рядом со мной, прислонившись спиной к стене, сидел Эрик.

Он был жив.

Это была первая связная мысль, которая пробилась сквозь туман в моей голове. Он был жив. Бледный, как смерть, с запекшейся кровью на плече и на губах, но живой. В одной руке он держал огарок свечи, а другой… другой рукой он сжимал мою ладонь. Его пальцы были холодными, но хватка была крепкой.

— Что… что случилось? — прошептала я. Голос был чужим, скрипучим.

— Он мертв, — сказал Эрик.

Я посмотрела туда, куда он кивнул. Управляющий барона лежал у порога кухни, раскинув руки. Его глаза были открыты и удивленно смотрели в потолок. Из его груди торчала рукоятка его собственного стилета.

— Как? — выдохнула я. — Я думала… я видела…

— Он недооценил меня, — сказал Эрик. — Он думал, что я без сознания. Склонился надо мной, чтобы нанести удар. А я… я просто поймал его руку и вонзил его же нож ему в сердце. Последнее, что у меня оставалось. Последняя искра магии.

Он закашлялся, и на его губах снова выступила кровь.

— Ты ранен, — сказала я, и волна паники и нежности захлестнула меня. Я попыталась встать, чтобы помочь ему, но он удержал меня.

— Я в порядке, — солгал он. — А ты?

— Просто голова болит, — я коснулась затылка. Пальцы нащупали большую, липкую шишку. — Все хорошо. Мы… мы выжили.

— Да, — сказал он. — Мы выжили.

Мы замолчали. Сидели посреди разгромленного зала, среди тел наших врагов, и держались за руки. За окном занимался рассвет. Первые, робкие лучи солнца пробивались сквозь разбитые окна, окрашивая сцену побоища в нежные, розовые тона. Ночь кончилась. Мы пережили эту ночь.

Мы сидели так долго, пока солнце не поднялось выше, залив трактир светом. Тишина была нарушена только тихим мурлыканьем. Феликс сидел на уцелевшем столе и методично вылизывал свою рыжую