Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

в галерее или малой детской столовой, не поодиночке. Полчаса утреннего движения в пределах разрешённого крыла, а при согласии князя — прогулка во внутреннем дворе. Игры с предметами, рисование, чтение не родовой хроники, а коротких сказаний без упоминания Совета и башни. Запрет на окрики при первых признаках страха. Запрет на угрозы запереть комнату. Запрет обсуждать детей в их присутствии так, будто они не слышат.

Последнюю строку Алиса подчеркнула.

Потом подумала и добавила:

После магического всплеска детям не назначается изоляция. Сначала — спокойствие, вода, тёплый плед, тихое занятие руками, присутствие знакомого взрослого. Только потом разбор случившегося.

Она замерла над словом «вода». Ничего запрещённого, ничего опасного. Обычная вода. Но даже она в этом доме могла стать поводом для спора, если кто-то решит, что детям полезнее страх.

В дверь постучали.

Алиса накрыла лист чистым промокательным листком.

— Войдите.

На пороге появилась Марта с подносом и таким лицом, будто весь замок уже знал о вчерашней сцене в детской галерее, а теперь решал, кому первому станет хуже.

— Госпожа Вейр, вас просят к его светлости после полуденного колокола.

— Просят или приказывают?

Марта закрыла дверь плечом и поставила поднос на стол.

— В этом доме разница зависит от того, кто слушает.

— Тогда пусть будет «приглашают».

— Вы сегодня странно спокойны.

Алиса посмотрела на закрытый ящик стола.

— Это не спокойствие. Это экономия сил.

Марта нахмурилась.

— Что-то случилось?

Хороший вопрос.

Если сказать о записке, Марта испугается. Если не сказать, Алиса останется одна с угрозой, которую могла уже понимать вся прислуга. Служанка была осторожной, но не равнодушной. Вчера она сказала главное: «Они дети». Иногда этого достаточно, чтобы решить, кому можно доверить маленький кусочек правды.

— Марта, кто входит в мою комнату, когда меня нет?

Служанка побледнела.

— Я. Иногда горничная Нелла, если меня зовут в нижние комнаты. Леди Берта имеет ключи от всех помещений. Его светлость тоже, но он не ходит в комнаты гувернанток. Ещё…

Она замолчала.

— Ещё?

— Дом.

Алиса почти улыбнулась, но Марта была слишком серьёзна.

— Дом не пишет записки.

— Вы уверены?

Нет. Не была.

— А кто пишет льдом?

Марта отступила на шаг. Поднос звякнул.

— Вам оставили лёд?

— Допустим.

— Что было сказано?

— Не спасать детей.

Служанка закрыла глаза. Не так, как человек, впервые слышащий странность, а так, как человек, наконец дождавшийся той беды, которой боялся.

— Я не должна была говорить с вами ночью.

— Ты не говорила.

— Но я сказала лишнее утром. Про зеркало. Про детей. Стены могли…

— Марта, это не твоя вина.

Служанка резко открыла глаза.

— В этом доме вина всегда находит того, кто ниже.

Фраза прозвучала горько, сухо и слишком привычно.

Алиса встала.

— Тогда начнём с одного нового правила.

— Какого?

— При мне слуги не будут брать на себя чужую вину только потому, что им так безопаснее.

Марта посмотрела на неё почти с испугом.

— Вы не сможете запретить дому быть домом.

— Дому — нет. Себе — могу.

Служанка сглотнула.

— Леди Берта скажет, что вы расшатываете порядок.

— Она уже так думает.

— Его светлость…

— Посмотрим, что скажет его светлость.

Марта покачала головой, но в глазах её мелькнула странная, осторожная искра. Не надежда ещё. Скорее удивление, что кто-то произносит невозможные вещи обычным утренним голосом.

— Детям подали завтрак в галерею, — сказала она. — Княжна спросила, придёте ли вы.

— И что ей ответили?

— Леди Берта сказала, что распорядок ещё не утверждён.

— А ты?

— Я поставила на стол третью чашку.

Алиса впервые за утро улыбнулась по-настоящему.

— Спасибо.

— Не благодарите. Я просто ошиблась количеством.

— Конечно.

Марта склонила голову и пошла к двери, но у порога остановилась.

— Госпожа Вейр.

— Да?

— Если лёд появится снова, не берите его голыми руками.

Алиса посмотрела на неё внимательно.

— Почему?

Марта опустила взгляд.

— Потому что некоторые послания хотят, чтобы их держали дольше.

Дверь закрылась, и Алиса ещё несколько секунд смотрела ей вслед.

Некоторые послания хотят, чтобы их держали дольше.

Она машинально потёрла пальцы, которыми касалась ледяной записки. Кожа была холодной, но чистой. Никаких следов. Только неприятное ощущение, будто чьи-то чужие слова всё ещё лежат в ладони.

К полуденному колоколу Алиса закончила распорядок, переписала его набело и оставила себе черновик. Чистый лист сложила вдвое, но не запечатала. Ей не хотелось делать из правил тайну. Наоборот — эти правила должны были стать видимыми. Настолько видимыми, чтобы каждому взрослому в доме пришлось либо соблюдать их, либо открыто признать, что он против детского спокойствия.

Кабинет князя находился в северной части замка, куда Алису прежде не водили. Коридоры там были уже, окна меньше, стены толще. На гобеленах не было охотничьих сцен или праздников, только деревья, волки и люди в белых плащах, стоящие у какого-то огромного каменного круга. Возле двери кабинета дежурил тот самый молодой стражник с испуганными ресницами. Увидев Алису, он выпрямился так резко, будто боялся, что она начнёт спорить ещё до входа.

— Его светлость ждёт, госпожа Вейр.

— Значит, я вовремя.

Стражник открыл дверь.

Кабинет Рэйнара оказался совсем не таким, каким Алиса представляла комнату властного северного князя. Не залом с оружием и шкурами, не холодной пещерой из камня, а рабочим местом человека, который мало спит и много решает. Большой стол у окна был завален картами, письмами, чертежами укреплений и свитками с печатями. В камине горел ровный огонь. На подоконнике стояла маленькая деревянная фигурка волка с отколотым ухом — почти такая же, как игрушка в детском шкафу.

Рэйнар стоял у стола в тёмном сюртуке без плаща. Он читал письмо, но поднял взгляд сразу, как Алиса вошла.

— Госпожа Вейр.

— Ваша светлость.

Она сделала реверанс. Уже лучше, чем в первый вечер. Чужое тело постепенно училось местным движениям, хотя внутри Алиса по-прежнему чувствовала себя человеком, который пришёл на сложное собрание в костюме другого размера.

— Распорядок готов?

— Да.

Она протянула лист.

Рэйнар взял его, но не сразу посмотрел. Несколько секунд изучал её лицо.

— Леди Берта утверждает, что вы провели утро в беседе со служанкой, затем закрылись в комнате и ни разу не попросили доступа к детям.

— Леди Берта следит за мной очень тщательно.

— Она управляет домом.

— Иногда между этими занятиями тонкая