Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Он опустил взгляд к листу.

Алиса ждала.

Чем дольше он читал, тем яснее становилось: спор начнётся уже с первой трети. Его брови едва заметно сдвинулись на словах о запрете окриков. Пальцы сильнее сжали бумагу на строке об изоляции. Когда он дошёл до совместных завтраков, уголок его губ дрогнул — на этот раз не от веселья.

— Совместные завтраки, — произнёс он.

— Да.

— С вами?

— Сначала — со мной. Потом, возможно, с вами.

Он поднял взгляд.

— Вы решили включить меня в расписание?

— Нет. Я оставила место там, где оно пустует.

Слова получились резче, чем она хотела. Но не неправдивее.

В кабинете стало тише. За окном срывался редкий снег, и на сером стекле таяли маленькие звёздочки. Здесь, в северной части замка, двор был не виден — только стена и узкий проход к старой башне, закрытый решёткой.

Рэйнар положил лист на стол.

— Вы слишком быстро делаете выводы о моём отцовстве.

— Возможно.

— И слишком охотно предлагаете то, за что сами не будете отвечать перед Советом.

— Перед детьми я уже отвечаю.

— Вы знаете их второй день.

— Именно поэтому пока не успела привыкнуть к тому, что им плохо.

Он долго смотрел на неё. Не гневно. Сложнее. Словно она сказала то, что он и сам когда-то знал, но много месяцев старательно задвигал в самый дальний ящик, потому что иначе нельзя было управлять княжеством, Советом, родом, стражей, страхами и собственным домом.

— Прогулки, — сказал он наконец.

— Во внутреннем дворе. Под присмотром. Без выхода за ворота.

— Мира простудится.

— Она живёт в ледяном замке.

— Это не ответ.

— Это наблюдение.

— Эйран может заморозить ворота.

— Тогда начнём не с ворот, а с малого круга у статуй. Десять минут. Если станет тревожно — вернёмся.

— Вы говорите так, будто страх можно измерить временем прогулки.

— Нет. Но можно показать детям, что мир не заканчивается серебряной линией у двери.

Князь прошёлся вдоль стола. На ходу он коснулся деревянного волка, но, кажется, сам не заметил этого.

— Леди Берта будет против.

— Она уже против всего, что я делаю.

— Лорд Савель назовёт это безрассудством.

— Лорд Савель вчера напугал ваших детей одним своим присутствием.

Рэйнар остановился.

— Вы уверены?

— Нет. Я не имею права быть уверенной на второй день. Но я видела, как изменилась Мира. Как Эйран закрыл её птицу. Как иней усилился после его слов.

— Вы понимаете, кого обвиняете?

— Пока никого. Я прошу вас наблюдать.

— За Савелем?

— За детьми рядом с ним.

Рэйнар отвернулся к окну.

Алиса не знала, что связывает его с Савелем. Родство? Политика? Старые обязательства? Удобная привычка доверять человеку, который всегда говорит правильные слова? Но она видела, как имя лорда меняло воздух вокруг князя. Не страх. Скорее нежелание признать, что опасность может стоять не за дверью, а рядом с семейным столом.

— Вы видите слишком много для женщины, которая только прибыла, — сказал он.

Алиса почувствовала холод между лопатками. Не от комнаты.

— А вы слишком часто говорите так, будто это недостаток.

Он повернулся.

— В Северном доме это может стать смертельной привычкой.

— Тогда я постараюсь смотреть не одна.

Его взгляд стал внимательнее.

— Что это значит?

Она могла бы рассказать о записке. Должна была? Наверное. Но в этом кабинете, где за стенами могли слушать слуги, стены, родовые печати и люди Савеля, ледяная пластинка в ящике её стола вдруг показалась слишком ранней уликой. Не потому, что Алиса хотела скрыть угрозу от князя. Потому что пока не знала, не принесёт ли правда вред детям, если попадёт не в те руки.

— Это значит, что я прошу вас хотя бы один день не отменять мои правила до того, как увидите, как они работают.

Рэйнар снова взял лист.

— Один день.

Алиса выдохнула не сразу.

— Спасибо.

— Не благодарите. Я не утвердил весь этот… переворот.

— Распорядок.

— Это зависит от того, как леди Берта его прочитает.

— Можно написать красивым почерком.

На этот раз он посмотрел на неё почти с укором, но без прежней ледяной резкости.

— Вы часто шутите, когда вам грозит увольнение?

— Только если увольнение будет после завтрака.

— Вы рассчитываете на совместный завтрак?

— Сегодня уже обед.

— Значит, вы рассчитываете на совместный обед.

— Дети вчера остались в галерее. Это было важно. Сегодня им нужно что-то такое же простое и понятное.

— Обед как доказательство безопасности?

— Да.

Он задумался.

Потом взял перо, поставил внизу её листа короткую подпись и прижал к бумаге печать. Не ту большую, официальную, с которой отправляли решения Совету. Малую — с волком и ветвью.

— Один день, госпожа Вейр. Без выхода за пределы внутреннего двора. Без приближения к западному крылу. Без башни. Без разговоров с детьми о княгине.

— Я поняла.

— Нет, — сказал он жёстче. — Вы должны не понять, а исполнить. Башня закрыта.

Алиса невольно посмотрела в окно, туда, где за серой пеленой угадывалась решётка на проходе.

— Та самая, где…

— Да.

Она кивнула.

— Я не поведу туда детей.

— И сами не пойдёте.

В этом приказе было слишком много личного.

Алиса встретила его взгляд.

— Сегодня — нет.

— Это не ответ.

— Это честнее, чем обещание, которое я не уверена, что смогу держать, если дети окажутся в опасности.

Рэйнар медленно положил ладонь на стол.

— В этом доме опасность как раз начинается там, где каждый решает, что знает лучше.

— Тогда покажите мне, где она заканчивается.

Он ничего не ответил.

Несколько секунд между ними стояло только потрескивание огня и далёкий шум замка. Потом князь протянул ей подписанный распорядок.

— До вечера.

— Вы хотите отчёт?

— Я хочу увидеть результат.

— В детской галерее?

— Во дворе.

Алиса приняла лист.

— Вы будете наблюдать?

— Молча.

— Это уже неплохо.

— Не испытывайте моё терпение, госпожа Вейр.

— Я берегу силы для леди Берты.

И прежде чем он успел ответить, Алиса сделала реверанс и вышла.

Леди Берта прочитала подписанный распорядок так, будто держала не бумагу, а личное оскорбление.

Они стояли в малой кладовой рядом с детским крылом, потому что именно там управляющая перехватила Алису после кабинета. За дверью