Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

На лице князя появилась тень гнева.

— Вы слишком вольно называете мои чувства.

— Тогда поправьте меня.

Он молчал.

— Я не враг вам, ваша светлость, — сказала Алиса тише. — Но если вы прикажете мне только следить, чтобы дети были удобными, я не справлюсь.

— Это угроза?

— Предупреждение о моей бесполезности в таком деле.

— Вы странно защищаете своё место.

— Я не место защищаю.

Рэйнар посмотрел на приоткрытую дверь.

— Восемь дней, — сказал он. — До Совета.

— Я помню.

— За восемь дней вы не исправите то, что ломалось годами.

— Я не собираюсь ничего исправлять, как треснувшую чашку.

— Тогда что?

— Начать замечать, где именно больно.

Он медленно перевёл на неё взгляд.

— Вы говорите так, будто знаете, что такое дом, где ребёнку больно.

Алиса вдруг ощутила, как опасно близко подошёл разговор к её собственной жизни. Не к той, которая принадлежала Алисандре Вейр, а к прежней Алисе — женщине из другого мира, у которой за плечами были не замки и родовые печати, а чужие дети с потухшими глазами и взрослые, уверенные, что строгость всегда спасает.

— Знаю не этот дом, — сказала она осторожно. — Но детей знаю.

— И этого достаточно?

— Нет. Но это начало.

Рэйнар будто хотел спросить ещё что-то, но из галереи раздался звон.

Они оба резко повернулись.

Не разбилось. Нет. Просто Мира поставила стеклянную птицу на стол слишком резко, и та покачнулась, поймав свет. Девочка тут же замерла, ожидая крика.

Эйран тоже замер.

Но крика не последовало.

Рэйнар стоял рядом с Алисой и смотрел на детей. Долго.

Потом сказал негромко, но так, чтобы они услышали:

— Осторожнее со стеклом, Мира.

Девочка кивнула.

И всё.

Никаких стражников. Никаких приказов. Никакого «отведите княжну».

Просто предупреждение.

Алиса не посмотрела на князя, чтобы не выдать, насколько важной была эта крошечная победа. Он, возможно, и сам не понял, что сделал. Или понял и не хотел, чтобы это заметили.

— Обед детям подать в галерею, — приказал он старшему стражнику. — Леди Берте передать: без упражнений в неподвижности сегодня.

Стражник поклонился.

— Да, ваша светлость.

Эйран в галерее поднял голову.

Мира смотрела на отца так, будто он только что передвинул стену.

Рэйнар развернулся и пошёл прочь по коридору. Алиса должна была остаться или уйти в свои комнаты — она не знала. Но князь остановился у поворота и, не оборачиваясь, сказал:

— Госпожа Вейр.

— Да?

— Сегодня вечером вы принесёте мне письменный распорядок для детей. Без революций.

— Что считать революцией?

— Всё, от чего леди Берта поседеет окончательно.

— Тогда будет трудно.

— Постарайтесь.

На этот раз в его голосе мелькнуло нечто почти живое.

Потом он ушёл.

Алиса вернулась к себе ближе к полудню. За дверью детской галереи по-прежнему было тихо, но это была уже не та тишина, от которой хотелось бежать. В ней слышались шорох бумаги, детские шаги, редкие слова. Тихое хорошее, которое не зовёт взрослых на беду.

В комнате её ждал нетронутый завтрак, почти остывший. Алиса наконец села и съела лепёшку, не разбирая вкуса. Руки дрожали. Она положила их на колени, сжала пальцы и позволила себе выдохнуть.

Первый день.

Нет, даже не день. Только утро.

И уже слишком многое.

Она достала из стола бумагу, перо, чернила. Хотела начать распорядок для детей, но вместо этого несколько минут просто смотрела на чистый лист.

Что написать князю?

«Вашим детям нужны прогулки, свободная игра, предсказуемый режим, добрые взрослые, меньше Савеля и зеркало под наблюдением»?

Слишком прямо.

«Упражнения в неподвижности заменить на спокойные занятия руками. Чтение хроники ограничить. Ввести совместные завтраки. Разрешить рисование без оценки. Исключить наказание изоляцией после магических всплесков».

Уже лучше.

Она обмакнула перо.

Но не успела написать первую строку.

На подушке лежала записка.

Алиса была уверена, что утром её там не было. Постель оставалась почти нетронутой после беспокойной ночи, покрывало ровное, подушка чуть смята. И прямо в центре — тонкая пластинка льда, прозрачная, как замёрзшая слеза.

Внутри льда темнели буквы.

Не чернила. Тени.

Алиса осторожно взяла записку двумя пальцами. Холод обжёг кожу, но лёд не таял.

Буквы выступили яснее.

Не спасайте их.

Она задержала дыхание.

Ниже появилась вторая строка, будто проступила изнутри.

Они уже принадлежат двору.

Правила гувернантки

Не спасайте их.

Лёд холодил пальцы, но не таял.

Алиса сидела на краю кровати и смотрела на прозрачную пластинку так долго, что буквы начали казаться живыми. Они не были написаны чернилами. Тени внутри льда собирались в слова, слегка дрожали, будто под ними текла чёрная вода, и снова застывали.

Они уже принадлежат двору.

Не князю.

Не дому.

Не Северу.

Двору.

Алиса осторожно положила ледяную записку на стол рядом с чистым листом, на котором собиралась составить распорядок для детей. Серый утренний свет падал из окна, и сквозь лёд на столешницу легла узкая тень, похожая на перечёркнутый круг.

Она не сразу дотронулась до пера.

Вчера в саквояже Алисандры Вейр она нашла письмо без подписи — с тем самым знаком: белый круг, перечёркнутый линией. Сегодня на подушке лежало предупреждение. Между этими двумя вещами был мост, по которому Алисе совсем не хотелось идти, но именно туда её уже подталкивали.

Кто-то знал, что она пытается изменить порядок.

Кто-то был достаточно близко, чтобы войти в её комнату.

И кто-то считал детей не детьми, а собственностью.

Она поднялась, подошла к двери и проверила засов. Заперт. С той стороны войти было нельзя. Через узкую дверь, ведущую к детскому крылу? Алиса посмотрела на тёмное дерево. Никаких следов. Ни инея на ручке, ни царапин у замка, ни шороха за стеной.

Значит, либо замок умел пропускать угрозы сквозь стены, либо угрожавший знал о комнатах гораздо больше, чем новая гувернантка.

Алиса снова взяла записку, завернула её в носовой платок и спрятала в ящик стола. Не в саквояж. Там уже хранилось чужое письмо Алисандры, и две опасные вещи рядом казались слишком удобным подарком для того, кто захочет однажды обвинить её.

Она села и наконец написала заголовок:

Распорядок для наследника Эйрана и княжны Миры до Совета рода.

Перо скользнуло по бумаге увереннее, чем она сама себя чувствовала.

Она писала не красивыми общими фразами, а так, чтобы каждое правило можно было выполнить и проверить. Подъём без стука в дверь раньше времени. Завтрак