Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

— У меня пока плохо получается.

Мира осторожно взяла ложку.

— Зачем надо есть вместе?

— Чтобы никто не думал, что его прячут.

Девочка замерла.

— Нас прячут.

— Сейчас — нет. Сейчас вы обедаете у окна, и весь замок может сколько угодно удивляться.

— Он удивляется, — сказала Мира.

— Замок?

Она кивнула.

— Стены шепчут: «Не так, не так, не так».

Алиса почувствовала на себе взгляд леди Берты.

— А ты что им ответишь?

Мира посмотрела на стену с гобеленом.

— Пока ничего. Они старые. Старым надо дольше привыкать.

На этот раз рыжебородый слуга не удержался и тихо хмыкнул. Мира испуганно обернулась.

— Я плохо сказала?

Слуга тут же побледнел.

Алиса мягко произнесла:

— Нет. Просто некоторые взрослые тоже не всегда умеют смеяться спокойно.

Мужчина поклонился, всё ещё бледный.

— Простите, княжна. Это было… доброе хмыканье.

Мира недоверчиво посмотрела на него.

— Бывает доброе?

— Кажется, да, — сказал слуга и покосился на Алису, будто сам не был уверен, разрешено ли ему продолжать. — Когда сказано верно.

Эйран впервые посмотрел на слугу не как на часть стены.

— Стены правда старые.

— Очень, наследник.

— Значит, им правда трудно.

Слуга снова поклонился. Но теперь не от страха. Скорее от какой-то странной неловкости, будто ребёнок князя вдруг заговорил с ним как с человеком.

Леди Берта пошевелилась в углу, но промолчала.

Обед прошёл без чудес. И именно это казалось чудом.

Мира съела половину своей порции, потом печёное яблоко. Эйран ел мало, но не бросил ложку, не ушёл к окну, не замкнулся полностью. Алиса не превращала трапезу в урок, только иногда спрашивала о простом: тёплая ли еда, удобно ли сидеть, не дует ли от окна. Дети отвечали коротко. Но отвечали.

Когда слуги убрали посуду, Алиса объявила второе правило дня:

— После обеда прогулка.

Тишина упала мгновенно.

Мира посмотрела на брата.

Эйран — на леди Берту.

Леди Берта — на Алису.

— Во дворе, — добавила Алиса. — На десять минут. Его светлость разрешил.

— Нет, — сказал Эйран.

Не испуганно. Жёстко.

— Почему? — спросила Алиса.

— Двор смотрит.

— Да.

— Статуи тоже.

— Возможно.

— И окна.

— Окна точно.

Мира сползла со стула и прижала к себе стеклянную птицу, которую принесла из галереи.

— Там белый волк с трещиной.

— Я видела.

— Он кусается, если дети выходят неправильно.

Алиса медленно присела, чтобы не нависать над девочкой.

— Кто тебе это сказал?

Мира молчала.

Эйран ответил вместо неё:

— Все знают.

— «Все знают» часто означает, что никто не помнит, кто придумал.

— Его ухо откусили, — прошептала Мира.

— У статуи?

Девочка кивнула.

— Потому что он не уследил.

Алиса посмотрела на леди Берту.

Управляющая стояла неподвижно, но лицо её стало каменным.

— За кем не уследил? — спросила Алиса.

Мира прижала птицу к губам.

— За мамой.

Воздух в комнате дрогнул.

Леди Берта резко сказала:

— Прогулка отменяется.

— Нет, — ответила Алиса, не повышая голоса.

— Вы слышали княжну.

— Слышала. Поэтому прогулка нужна ещё больше.

Эйран шагнул к сестре.

— Она не пойдёт.

— Если Мира скажет, что не хочет, мы не потащим её силой.

— Я не хочу, — быстро сказала Мира.

— Хорошо.

Леди Берта с видимым облегчением взяла ключи.

— Тогда дети возвращаются…

— Но можно не хотеть и всё равно попробовать маленький кусочек. Не двор. Не статуи. Сначала коридор к двери. Потом порог. Потом один шаг наружу. На каждом месте можно остановиться. На каждом месте можно сказать «назад».

Мира смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Правда назад?

— Правда.

— И вы не скажете, что я плохая?

— Нет.

— И леди Берта?

Алиса повернулась к управляющей.

Берта сжала губы. На её лице было написано всё, что она думает о гувернантках, которые устраивают переговоры с пятилетними княжнами при слугах.

— Леди Берта? — мягко, но твёрдо сказала Алиса.

— Не скажу, — произнесла управляющая сквозь зубы.

Мира подумала.

— До порога.

— До порога, — согласилась Алиса.

Эйран нахмурился.

— Я пойду первым.

— Хорошо.

— И если волк…

— Тогда я буду между Мирой и волком.

— Вы не знаете, как он кусается.

— Нет. Поэтому буду осторожна.

Мальчик смотрел на неё долго. В его взгляде было недоверие, страх и ещё что-то — почти злость. Не на Алису даже. На то, что она говорила просто, а мир никогда не был простым.

— Вы не должны обещать, если не знаете.

— Ты прав, — сказала Алиса.

Он моргнул.

— Что?

— Ты прав. Я не знаю, как ведёт себя статуя. Поэтому обещаю только то, что могу: я не оставлю Миру одну у порога.

Эйран отвернулся первым.

— Тогда идём до порога.

Сборы на прогулку заняли больше времени, чем сама прогулка. Мира выбирала между двумя тёплыми накидками так серьёзно, словно одна из них могла примирить её с внешним миром, а другая — рассердить статуи. Эйран отказался от шапки, потом взял её сам, когда Алиса не стала спорить, а просто сказала, что уши у наследников, вероятно, тоже не железные.

Леди Берта сопровождала их с видом полководца, ведущего отряд к неразумному сражению. Два стражника шли сзади. Рыжебородый слуга почему-то оказался у двери во двор и так старательно делал вид, что просто поправляет петлю, что Алиса почти пожалела его.

До серебряной линии дети дошли молча.

Эйран переступил первым.

Мира остановилась.

Алиса не торопила. Не сказала «ну же». Не сказала «ты обещала». Просто стояла рядом, чуть сбоку, так, чтобы девочка видела и дверь обратно, и путь вперёд.

Мира подняла глаза.

— Если я пойду, дом закроет дверь?

— Дверь останется открытой, — сказала Алиса.

— Откуда вы знаете?

— Я попрошу.

— Дом вас слушает?

— Пока не очень. Но можно начать вежливо.

Мира посмотрела на серебряную линию.

— Пожалуйста, не закрывай, — прошептала она.

Дверь не двинулась.

— Видишь? — сказала Алиса. — Кажется, дом умеет быть воспитанным.

Эйран фыркнул. Быстро и почти сердито, но это было уже не молчание.

Мира переступила линию.

В коридоре ничего не случилось.

Никто не крикнул. Стены не сомкнулись. Стражники не подняли руки. Леди Берта не произнесла ни одного страшного слова, хотя по лицу