Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

А утром замок проснулся чужим.

Не громким. Нет. Снежный дом не любил суеты, даже когда её приходилось изображать. Но в коридорах стало слишком много шагов, слишком много приглушённых голосов, слишком много людей, которые не знали детских правил и не собирались им следовать. Слуги переносили свечи, белые ветви, ткани цвета инея и глубокого синего неба. В большом зале открыли ставни, и холодный свет лёг на пол так ровно, будто его вымеряли для торжественного суда.

Марта пришла к Алисе раньше обычного.

— Госпожа, леди Берта просит вас спуститься в малую гардеробную.

— Детей уже разбудили?

— Нет. По вашему распорядку ещё рано.

В голосе Марты прозвучала тихая гордость, будто само существование распорядка, который кто-то в этом доме вынужден был учитывать, казалось ей маленьким чудом.

Алиса заколола волосы и взяла серый платок.

— Что в гардеробной?

Марта опустила глаза.

— Платье.

— Для меня?

— Для приёма.

Алиса остановилась.

— Какого приёма?

Служанка сделала вид, что поправляет складку на подносе, хотя никакого подноса сегодня не принесла.

— Зимний приём перед Советом. Приехали лорд Савель, леди Орлана с дочерью, двое старших родичей из Белых Высот, управляющий южными землями, ещё несколько гостей. Не сам Совет, только приветствие. Но дети должны показаться.

— Дети должны показаться, — медленно повторила Алиса.

— На несколько минут.

— Кто решил?

— Дом решил давно, госпожа. А люди только делают вид, что обсуждают.

Это становилось привычкой: самые страшные вещи в этом замке говорили тихо, почти бытовым тоном.

— А платье при чём?

Марта посмотрела на неё с неловкостью.

— Вам велено присутствовать при детях.

— Как гувернантке?

— Как прислуге при детях.

Алиса поняла ещё до гардеробной.

Но всё равно, когда леди Берта развернула перед ней платье, внутри поднялась горячая неприятная волна.

Платье было тёмно-серым. Не простым — хуже. Нарочно простым. Без отделки, без мягкой линии, из грубой плотной ткани, больше похожее на форму старшей служанки, чем на одежду гувернантки. К нему прилагался узкий белый фартук и чепец, который Алиса сразу захотела отправить в камин.

Леди Берта держала платье так, будто сама не получала от этого удовольствия.

— Приказ лорда Савеля, согласованный с распорядителями приёма.

— Лорда Савеля? Не князя?

— Его светлость занят прибывшими родичами.

— Удобно.

Берта чуть поджала губы.

— Не делайте этого сложнее, чем есть. На приёмах важны места. Князь — во главе зала. Дети — рядом с родовым знаменем. Гувернантка — при детях, но ниже по положению. Если вы встанете как равная, это вызовет вопросы.

— А если меня поставят как служанку, вопросов не будет?

— Будет нужный ответ.

— Какой?

— Что вы временная.

Вот теперь всё встало на место.

Не просто унизить Алису. Не просто показать ей границы. Показать двору и детям: женщина, которая заставила столы двигаться, двери оставаться открытыми, а князя слушать, — никто. Временная фигура. Серое пятно у стены. Её можно не учитывать.

А значит, дети не должны привязываться.

Алиса провела пальцами по грубой ткани.

— Дети увидят меня в этом?

— Да.

— Они решат, что меня наказали.

— Не обязательно.

— Леди Берта.

Управляющая отвела взгляд.

— Возможно.

— И вы всё равно настаиваете?

— Я не настаиваю. Я исполняю.

— Это разные вещи, пока человек пытается выбирать.

Берта резко посмотрела на неё.

— Вы думаете, я никогда не выбирала?

Алиса замолчала.

Складка у губ управляющей дрогнула. Не от слабости — от того, что что-то слишком старое внутри неё задели неосторожной рукой.

— В этом доме, госпожа Вейр, каждый выбор оставляет след. Иногда на ковре. Иногда на камне. Иногда на детской памяти. Вы видите три дня. Я видела, как этот дом хоронил тех, кто был уверен, что сердце важнее правил.

Алиса вспомнила портрет княгини. Летний сад. Мальчика у её юбки. Младенца на руках. Стеклянных птиц на подоконнике, которых больше не было.

— Я не хочу воевать с вами, — сказала Алиса тише.

— Тогда перестаньте вести себя как человек, который пришёл на войну.

— Я пришла к детям.

— Здесь это одно и то же.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

Потом Алиса взяла платье.

— Хорошо.

Леди Берта моргнула.

— Хорошо?

— Я надену это.

— Без спора?

— Спор будет бесполезен. А дети увидят не платье, если я сама не сделаю из него трагедию.

— Вы удивляете меня всё сильнее.

— Не радуйтесь. Я всё ещё не надену чепец.

— Госпожа Вейр.

— Леди Берта, у нас приём, дети, Совет, цепи на рисунках и лорд Савель в парадной улыбке. Пусть хоть мои волосы останутся на моей стороне.

Управляющая долго смотрела на неё, потом взяла чепец и молча отложила в сторону.

Марта, стоявшая у двери, опустила голову, но Алиса была почти уверена: служанка улыбнулась.

Детей готовили к приёму в старой игровой, где зеркало по приказу Рэйнара закрыли не серой тканью, а плотным белым покрывалом с вышитыми волками. Мира сидела на стуле в голубом платье, слишком нарядном для её тонких плеч. На её волосах закрепили серебристую ленту. Девочка терпела, пока Марта осторожно поправляла кудри, но пальцы её всё время искали стеклянную птицу.

— Птицу можно взять? — спросила она, едва увидев Алису.

— Если его светлость не запретил.

— Леди Берта сказала, на приёме не держат игрушек.

Леди Берта, стоявшая у окна, сухо поправила:

— Я сказала, княжеские дети не выходят в зал с игрушками.

— А если это не игрушка? — спросила Мира.

— А что же?

Девочка задумалась.

Эйран, уже одетый в тёмно-синий костюм с серебряной вышивкой у воротника, ответил вместо неё:

— Страж окна.

Алиса посмотрела на него с благодарностью. Он стоял очень прямо, как вчера в первый час знакомства, но сегодня его взгляд то и дело скользил к двери, к коридору, к тем местам, где могли появиться чужие взрослые.

— Маленький страж может поместиться в кармане, — сказала Алиса. — Не в руке. Так никто не заметит, но Мира будет знать, что он рядом.

Мира посмотрела на леди Берту.

Та сжала губы.

— В кармане. И не доставать без разрешения.

Девочка осторожно спрятала птицу в складке платья, где Марта быстро и незаметно сделала внутренний карман из синей ленты.

Эйран смотрел на серое платье Алисы дольше, чем Мира.

— Вас понизили?