Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Леди Орлана мягко рассмеялась.

— Эврина, милая, не будь такой любопытной.

Но не остановила.

Савель, стоявший неподалёку, повернул голову.

Рэйнар был занят старшим родичем, но Алиса увидела, как напряглась его рука у бокала.

Мира опустила глаза.

— Я не хотела.

— Что? — спросила Эврина.

— Чтобы окна.

— О, значит, правда.

Эйран сделал шаг вперёд.

— Хватит.

Голос его был тихий, но ледяной.

Эврина посмотрела на него с тем живым интересом, с каким избалованные дети разглядывают необычную зверушку за решёткой.

— А вы правда не разговариваете, потому что ваши слова всё ломают?

Алиса двинулась раньше, чем успела подумать о месте, фартуке и приказах.

Она оказалась рядом с Мирой и мягко опустилась на одно колено, как будто поправляла складку её платья.

— Княжна устала от приветствий, — сказала Алиса спокойно. — Леди Эврина, благодарим за любезность.

Слово «любезность» прозвучало так ровно, что придраться было не к чему. Но девочка поняла. И её мать поняла. И Савель, конечно, тоже.

— Какая заботливая служанка, — сказала Эврина.

Мира резко подняла голову.

— Она не служанка.

— Разве? Но она одета как…

— Она Алиса.

Всего два слова.

Но в них было столько упрямой детской защиты, что у Алисы сжалось горло.

Эврина улыбнулась.

— Странно. Я думала, у гувернанток должны быть полные имена. А короткие дают тем, кто ненадолго.

Мира вынула руку из кармана.

Стеклянная птица осталась внутри, но жест был опасным. Маленькие пальцы дрожали. На ближайшей чаше с синим пламенем огонь вытянулся тонко вверх.

Алиса не коснулась Миры. Только повернулась так, чтобы девочка видела её лицо.

— Рукав, Мира, — тихо сказала она.

Девочка посмотрела на её рукав.

Алиса медленно поправила его.

Можно молчать.

Мира прикусила губу и снова спрятала руку в карман.

Первый удар они выдержали.

Второй пришёл не от ребёнка.

Высокий мужчина с тяжёлым подбородком, один из родичей из Белых Высот, наблюдал за сценой слишком внимательно. Его звали лорд Гайрен — Алиса слышала, как его представляли князю. До этого он почти не говорил, только смотрел на детей так, будто оценивал не людей, а трещины в стене перед покупкой дома.

Теперь он произнёс:

— Ваша светлость, простите прямоту, но если даже девочка при одной насмешке едва не тревожит родовой огонь, как мы можем быть уверены в спокойствии наследников на Совете?

Зал притих.

Рэйнар повернулся к нему.

— Вы слишком быстро называете детское волнение угрозой.

— Я называю угрозой то, что может навредить дому. Северу нужен наследник, не чудовище за серебряной дверью.

Слово упало в зал, как камень в тонкий лёд.

Чудовище.

Эйран замер.

Алиса увидела, как весь цвет ушёл из его лица. Он не посмотрел на лорда Гайрена. Не посмотрел на отца. Только на Миру. Девочка уже смотрела на него, широко раскрытыми глазами, и её рука снова сжала карман с птицей.

— Эйран, — тихо сказала Алиса.

Поздно.

Окна большого зала побелели изнутри.

Не все сразу. Сначала одно — высокое, над помостом. По стеклу побежали ветви инея, красивые и быстрые. Потом второе. Третье. Синие огни в чашах вытянулись, замерли, и в их пламени на миг показались тёмные силуэты волков.

Гости отступили.

Кто-то вскрикнул.

Эйран стоял неподвижно, с руками, сжатыми в кулаки, и смотрел на пол. От его сапог по отполированному камню ползла тонкая белая звезда.

— Наследник! — резко сказала леди Берта.

Иней ускорился.

Мира всхлипнула.

Рэйнар сделал шаг к сыну, но лорд Гайрен уже поднял голос:

— Вот! Перед всеми! Вы видели! Ребёнок не владеет собой!

— Замолчите, — сказал Рэйнар.

Тихо.

Но зал услышал.

Гайрен осёкся, однако уже было поздно. Шёпот пошёл по гостям, как холодный ветер по сухим ветвям.

— Опасно…

— До Совета нельзя…

— Изолировать…

— Увести немедленно…

— Родовая угроза…

Слова летели со всех сторон. Не слишком громкие, но дети слышали каждое. Алиса видела, как Эйран становится всё бледнее, а иней всё шире. Он не нападал. Он защищался от голосов, но голоса считали это доказательством его вины.

Лорд Савель выступил вперёд.

— Ваша светлость, ради спокойствия дома детей следует немедленно вернуть в закрытое крыло. До решения Совета — без выходов.

Мира сдавленно вскрикнула:

— Нет!

Птица в её кармане звякнула.

Иней на окнах стал таким густым, что зал погрузился в синеватый полумрак.

Алиса поняла: ещё один шаг взрослого — и Эйран сорвётся не потому, что хочет кому-то вреда, а потому, что больше не сможет держать страх внутри.

Она вышла в центр зала.

Не быстро. Не бросаясь. Просто сделала несколько шагов и встала между детьми и гостями.

Серое платье. Белый фартук. Место ниже ковра.

Пусть.

— Это моя вина, — сказала она громко.

Шёпот оборвался не сразу.

Рэйнар резко повернулся к ней.

— Госпожа Вейр.

В его голосе было предупреждение.

Она не посмотрела на него. Если посмотрит — может не выдержать. Потому что лгать князю, который впервые начал слышать детей, было неожиданно больно.

Первая ложь должна быть точной.

Не слишком большой, чтобы её можно было опровергнуть.

И достаточно сильной, чтобы закрыть детей.

— Я нарушила порядок подготовки к приёму, — сказала Алиса. — Наследник и княжна не были должным образом предупреждены о количестве гостей и форме приветствия. Я не настояла на достаточной паузе перед входом в зал. Не объяснила детям, что некоторые взрослые могут задавать неприятные вопросы не от злобы, а от тревоги.

Леди Орлана ахнула:

— Вы обвиняете гостей?

— Нет, миледи. Я беру ответственность на себя.

Савель смотрел на неё с почти ласковым интересом. И от этого взгляда Алисе стало холоднее, чем от инея.

— Как благородно, — произнёс он. — Но даже плохая подготовка не создаёт подобного проявления из ничего.

— Страх тоже не возникает из ничего, милорд.

— Вы дерзите.

— Я объясняю.

Гайрен хмуро сказал:

— Хотите убедить нас, что наследник заморозил зал из-за неудачного расписания?

— Нет. Я хочу напомнить, что наследник — ребёнок, которого при всём дворе назвали чудовищем.

В зале снова стало тихо.

Теперь уже по-настоящему.

Алиса слышала собственное сердце. Слышала, как Мира всхлипывает за её спиной. Слышала, как где-то у окон трещит лёд тонким сухим звуком. Она не оборачивалась. Если Эйран смотрит — пусть видит спину взрослого, который не отходит.

— Госпожа Вейр, — сказал Савель мягко. — Вы забываете, с