Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

Он нечасто делал такие признания. Леська кивнула. И доверчиво нырнула в его распахнутые объятия.

— Ты мне что-то забыла сказать, Лисен.

— Я тебя люблю? — кривя губы, не сказала, а как будто спросила Леся.

— Не знаю. Любишь?

— Очень, Олег. С первой встречи.

Глава 8

В тот первый приезд у них ничего не было. Почему? Ну, так-то это Олегу казалось неправильным. И из-за Игоря, который отнесся к нему со всей душой, и из-за непонимания — что значит «особенная»? Он не хотел бы воспользоваться человеком, который в силу каких-то ментальных проблем не до конца отдавал отчет своим действиям. Да и в целом… Ну ведь девчонка совсем. Восемнадцать лет. На кой ему девочку было портить? Здесь, на юге, до сих пор ведь оперировали понятиями «порченый товар», а он Леське от души желал самого лучшего — и мужа, и жизни в целом.

И потому держал дистанцию. Как умел. Хотя давалось это… так себе.

Когда они вернулись с рыбалки, Игорь сказал:

— Ну, теперь сам бог велел в баньку. Я до костей продрог.

Стахович пожал плечами. Ему, в общем-то, было все равно. После солнца, ветра и соленой воды тело приятно гудело. Хотелось либо рухнуть и не вставать, либо — наоборот, довести это состояние до абсолюта, чтобы совсем отпустило.

Леську с собой Игорь не звал. И это было правильно. Даже не обговаривалось.

Она осталась в доме — возиться с рыбой, накрывать на стол, что-то там тихо напевая себе под нос. А они ушли вниз, к бане, которая стояла чуть в стороне, почти у самой кромки скал. Деревянная, благородно состарившаяся, с тяжелой дверью, которая скрипнула, их приветствуя.

Внутри пахло горячим деревом, паром и чем-то терпким — веником, травами, дымом. Игорь подкинул дров, плеснул воды на камни. Пахнул густой, плотный, обволакивающий жар.

Стахович сел, прислонившись спиной к горячей стене. Закрыл глаза. Пропотел, чувствуя, как вместе с потом выходит и напряжение. Сначала мышцы отпустило. А потом и голову. Мысли перестали скакать, увязнув в плавящем кости жаре. В груди распирало. Кожа горела, но это была приятная боль.

Игорь протянул ему кружку.

— Домашний квас.

Олег взял. Отпил. Холод резко прошелся по горлу, делая температуру в парной терпимой.

— Хорошо.

— Хорошо? — хозяин улыбнулся, довольный ответом Стаховича.

— А то. Давно я так не отдыхал, Игорь. Суета, дела какие-то… Нет ни секунды, чтобы остановиться. Все кажется, что кто-то, более ушлый, обскачет, и жизнь пройдет даром, — разоткровенничался Олег.

— Жизнь и так пройдет. А даром или нет… Ты сам оцениваешь. — Игорь поддал пару, сел напротив, вытянув ноги. — Кому-то надо, чтобы о нем при жизни писали в газетах, а после смерти поставили памятник. А кому-то достаточно возвращаться домой, где тебя ждут и любят. Правы по-своему оба. Хотя я, наверное, с твоей точки зрения, ничего выдающегося не сделал. А вот мне так не кажется. Я-то счастлив и знаю, ради чего встаю утром.

Повисла пауза. Стахович задрал голову к потолку. Вот вроде Игорь и не занимался морализаторством, а у него внутри что-то неприятно зашевелилось. Он-то как раз добился о-го-го сколько. А все равно ни на секунду не престал карабкаться вверх, даже когда перестал понимать, для чего ему это.

Заставляя встряхнуться, на камнях зашумела вода. Пар ударил в лицо, сбил дыхание. Стахович наклонился вперед, опираясь локтями в колени. Провел ладонью по лицу. И вдруг, сам того не ожидая, спросил:

— А ты дочь, никак, сам воспитываешь? Жена…

— Сбежала с проезжим дальнобоем, — хмыкнул Игорь. — В поисках лучшей жизни.

— Неочевидный вариант, — ухмыльнулся Стахович.

— Да похер. Я к тому моменту уже ничего хорошего от Лизы не ждал. А вот за Леську, да, обидно было. Она же маленькая была, — продолжил Игорь. — Спрашивала. Где мама, почему не приходит.

— Олег… — раздался рядом тихий Леськин голос, выдергивая Стаховича из водоворота затянувших его воспоминаний. Олег встрепенулся, поймав себя на том, что провалился-таки в вязкое забытье. Уснул.

— М-м-м? — нашарил лежащие на тумбочке часы. Глянул время.

— Нет новостей? — спросила Леся, закусив пухлую губку.

— А где я бросил свой телефон? Не помнишь? — зевнул широко-широко, так что щелкнули челюсти.

Леся вскочила с кровати и подлетела к креслу. Схватила его телефон и вернулась. Стахович протянул руку, попутно окинув свою женщину пристальным взглядом. Ну, какая же она красивая. Даже такая вот… Затраханая, расшатанная. На грани истерики. Одной рукой притянул Лесю к себе, уперся лбом в ее мягкий животик, свободной нажал пару кнопок. В нос ударил острый аромат их секса. Она не помылась и… Ну, пипец. Хоть по второму кругу ее раскладывай. Крылья носа дрогнули, как у зверя в гон. Перед глазами поплыло, буквы на экране пустились в пляс.

Стахович шумно вдохнул и боднул ее лысеющей головой… Это, конечно, если верить Леске — лысеющей. Сам он ничего такого не замечал. И считал себя еще о-го-го. Особенно когда рядом с ней находился. Хмыкнув, стиснул в ладони Леськину ягодицу, отвлекаясь на зазвонивший как раз телефон.

Леся опустила взгляд. Он, наоборот, вскинул. И уставился в ее панически расширенные глаза. Отметил, как остервенело бьется пульс на ее шее, скользнул распластанной ладонью вверх по ее телу, задел острый пик груди и коснулся пальцами трепещущей голубой венки в яремной впадине.

— Да!

— Олег Николаевич, ну что? Мы их засекли. Машина остановлена. Пацана изымаем? — радуется Мамаев.

— Конечно. Только так… Осторожно. Чтобы не напугать. Сбрось Косте координаты, мы выедем навстречу.

— Олег Николаевич, — тут же завел свою любимую песню Артем.

— Выполнять! — рявкнул Стахович.

Леська всхлипнула в его руках. Стала медленно оседать. Рот болезненно искривился в бесшумном крике. Олег ее подхватил. Усадил на себя.

— Ну, ты чего? Все же хорошо. Жив-здоров твой пацан…

— Наш… — опять поправила его Леся. Стахович, сцепив зубы, кивнул. Теперь, когда ситуация более-менее разрешилась, к нему вернулись все те неприятные чувства, что он все это время в себе подавлял. И злость, и обида, и непонимание. И понимание в то же время! Слишком много всего и разом.

Стахович держал Лесю на коленях, чувствуя, как она дрожит — мелко, неподконтрольно ей совершенно. Облегчение пришло, но не принесло покоя. Наоборот — будто вскрыло давнишний нарыв. Он смотрел на нее и думал о том, что Игорь был прав. Жизнь прошла. Двадцать лет, как один миг, пролетели. И он, сука-а-а, так много все-таки упустил, несмотря на все свои старания!

Как же он злился! В