Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

Отец. Нет, Ксюша не так сказала. Даже «твой отец», блин! Будто он гребаное ясно солнышко. На кой черт он явился?! Убедиться, что не зря игнорировал его столько лет?! «Ну, вот тебе — получай. Убедился? А теперь сматывай удочки и отправляйся туда, где ты был все это время. Тоже мне…» — метались мысли в голове у Богдана. На самом деле он уже даже привык, что отец в его жизни — фигура абстрактная. Представить, что этот человек существует в реальности… Ходит по их дому. Разговаривает с ментами. Стоит рядом с матерью… Было довольно сложно. И страшно. На кой он приперся? Лишний раз помозолить глаза? Обвинить его мать в случившемся? Попрекнуть тем, что она херово его воспитала?

А ведь она поверит, как пить дать поверит. Такая уж у него мать…

Богдан склонился к коленям и зарылся пальцами в волосы. Сердце у него колотилось так, что ему казалось — еще немного, проломит ребра и вывалится на грязный резиновый коврик. Ищи его потом в темноте...

— Все нормально? — забеспокоилась его попутчица.

Богдан попытался вдохнуть. Не получилось. Грудь будто стянули ремнями.

Отец! Жаль, они при других обстоятельствах не встретились, уж он бы ему показал, где раки зимуют. И мать ни за что бы не дал в обиду!

А так… Он даже девчонке этой не мог ответить!

Согнулся пополам, да, обхватив мокрыми ледяными руками колени… По спине прошел липкий холод. Перед глазами плыли пятна — желтые, серые, красные.

— Тебе плохо? — спросил водила. — Сразу говори, я за тобой блевотину убирать не собираюсь.

— Я норм, — прохрипел Богдан. Но машина один черт сбросила скорость. — Езжай! — возмутился Бодя.

— Нас тормознули менты, — выругался себе под нос водитель, глядя на мигающие синие огни впереди. — Че за фигня… Я ж ничего не нарушал вроде.

Богдан не ответил, с жадностью наблюдая за происходящим. Машина остановилась. Хлопнули двери. Кажется, он услышал шаги, а вслед за этим в окно постучали.

— Документы.

Водитель нервно засуетился, полез в бардачок.

— Командир, да я ж… — начал было он, но осекся, наткнувшись на пасмурный взгляд.

— Документы, — повторил тот же голос.

Богдан сглотнул. Уставился на мента. Как раз когда с его стороны подошел второй и открыл заднюю дверь.

— Выходим.

Водитель дернулся:

— В смысле — выходим? А че случилось-то?

— Всем выйти из машины, — спокойно повторил мент.

Девица рядом с Богданом фыркнула, но послушно вышла наружу. Мужик в бейсболке тоже зашевелился, недовольно бурча.

Свой же выход зажатый между ними Богдан оттягивал как мог. Потом все же подчинился требованию полиции. И тайком огляделся. На обочине помимо их древнего хёндая стояло еще три машины. Одна — обычная, патрульная. Вторая — темная, неприметная. Стояла чуть в стороне. Третья — пафосный гелик. Народу человек десять. Не дофига ли для стандартной проверки?

— Водитель, сюда, — махнул один из гайцов... или черт его знает, кто он. Об остальных будто на секунду забыли.

Богдан поежился, не зная, куда деть руки. Засунул в карманы. Тут же вытащил. Потные ладони неприятно обожгло. И внезапно его накрывало утихшим было страхом.

А если это не просто так? Если его в самом деле ищут? Что если это был вовсе не развод? Если через его счет реально прогнали деньги? Если он не жертва, а… соучастник. Именно этим ведь его и пугали.

Страх сковал затылок и ледяным ознобом сполз вниз по позвоночнику. Богдан невольно отступил и тут же наткнулся на взгляд мужика, который стоял, опершись плечом об открытую дверь гелика. На этом формы, понятное дело, не было. Зато было явно недешевое пальто и золотые котлы на запястье.

«Ну и че это за расфуфыренный тип?» — подумал Богдан, как раз когда тот подошел к нему и кивнул в сторону гелика.

— Ныряй.

В каком это смысле?! Богдан огляделся по сторонам, раздумывая, куда, если что, бежать. Неподалеку виднелась уходящая за горизонт лесополоса. Парень прикинул расстояние.

— Не советую делать глупости, — так же спокойно сказал мужик. — Во-первых, мы тебе не враги. А во-вторых, от нас один фиг убежать не получится. Побереги силы.

Богдан стиснул зубы, гадая, что это значит. Сердце колотилось так, что хотелось его придержать рукой. Он нахмурился, сделал шаг к машине. Потом еще. Поравнялся с геликом. И рванул со всех ног в чащу, однако был тут же пойман.

— Сказал же — без глупостей!

Богдана затолкали в гелик и захлопнули за ним дверь. Он рванул к противоположной, но в нее как раз просунулся еще один амбал. После чего машина сразу же тронулась.

— Куда мы едем? — спросил Богдан, стараясь не дать петуха.

— К ближайшему вокзалу. Не переживай, ты в безопасности.

— А на вокзале что?

— Без понятия. У нас приказ доставить тебя туда. И убедиться, что с тобой все в порядке. Так что? Ты как сам?

Как? Хреново. Так хреново, что Богдан даже не смог ответить. Он лишь отвернулся к окну, в каком-то оцепенении дожидаясь, когда ситуация прояснится.

Глава 10

…Машина шла ровно. И что особенно удивляло Лесю, почти беззвучно. За окном тянулись темные силуэты деревьев, тусклые фонари разбавляли утреннюю туманную серость. Рассветное солнце, только-только показавшись из-за горизонта, растекалось по небу нежным перламутрово-розовым светом. Леся сидела, прижавшись плечом к двери, и хоть смотрела в окно, но почти ничего не видела.

Зато чувствовала. Его. Каждой своей клеточкой его чувствовала. Стахович расположился рядом, чуть подавшись вперед и положив руку на подлокотник. От его напряженной фигуры, как это ни странно, исходил абсолютный покой. Не то что ночью... Ночью он был не в себе. Леся вообще очень хорошо его чувствовала. Она точно знала, когда Стахович устал, когда раздражён, а когда просто молчит, задумавшись о чем-то своем. Сейчас его молчание было другим. Он справился. С чем именно — она не смогла бы объяснить. Да и зачем? Если его отпустило.

А вместе с ним и ее… Да.

Не совсем, конечно, не до конца — где-то внутри все равно жило глухое, ноющее чувство, не дающее ни выдохнуть, ни расслабиться. И сердце ныло. Но уже не так, как вначале, а будто под убойной дозой обезболивающих, коими для нее стал Олег…

Леся украдкой скосила взгляд.

Стахович на нее не смотрел. Все больше в окно пялясь или сквозь него. Леся сделала глубокий вдох. Воздух в машине пах дорогой кожей и еще — едва уловимо — им. Его запах она