Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

же впервые задумавшись о том, какую еще власть дает Стаховичу его должность. На контрасте с ощущением его силы, возможностей и веса в этом мире она вдруг почувствовала себя совсем маленькой и незаметной. А еще, вероятно, абсолютно случайной в его жизни. И… ненужной?

Впервые в жизни почувствовала…

Будто в той гостинице он был лишь ее мужчиной, а здесь становился чужим и далеким.

Леся дернула плечом, отгоняя эту мысль, но та все равно осталась внутри занозой.

Пока Олеся пыталась примириться со своей новой реальностью, к ним подошли двое мужчин. Один раскрыл большой темный зонт, почти сразу второй сделал то же самое, закрывая их со всех сторон.

Леся удивленно подняла голову.

— Неужели дождь? — спросила она, глядя на чистое-чистое небо. Стахович мазнул по ней странным взглядом.

— Нет. Это для конспирации.

— А-а… — протянула Леся и кивнула. Ну, конечно. Она опустила взгляд. Наверное, для такого человека, как он, это действительно важно. Чтобы никто и никогда не узнал, что он был здесь, и с кем.

С кем-то вроде нее.

Такая, казалось бы, очевидная мысль, но на ее территории она никогда не приходила к Олесе в голову. А тут… Нет, она не обиделась. Это же правда. Они со Стаховичем изначально существовали в слишком разных мирах. И пересекались всегда только там, где он позволял им пересечься. Просто раньше это вообще не имело значения, а теперь… так уже не казалось.

Леся послушно шла рядом, стараясь держаться чуть поодаль, чтобы если их все-таки засечет какой-нибудь доморощенный папарацци, не доставить Олегу проблем. А сама думала о своем. О Данике. Сердце дернулось от мысли, что совсем скоро она увидит своего мальчика! Живого. Целого. Невредимого. Ее… Эта мысль накрыла так сильно, что все остальное — зонты, поезд, Стахович, его статус и ее место рядом с ним — в один момент стало таким неважным!

Леся судорожно вдохнула, поднимаясь по ступенькам в вагон. Огляделась. Она-то в поезде была впервые. Внутри было тихо и пусто. Их провели в общий вагон, в котором… Были лишь они сами и сопровождающие Стаховича люди. На целый огромный вагон!

Олеся села у окна. Сложила руки на коленях в безуспешной попытке успокоиться. Не получилось. Поезд тронулся почти тут же. Кто-то из людей Олега упоминал, что из-за них его задержали. Так что было неудивительно, что машинист торопился.

В дороге по большей части молчали. Леся не решалась заговорить. Да и о чем? Все важное уже было сказано — или, наоборот, так и осталось несказанным. Она смотрела в окно, ничего перед собой не видя, зато отчетливо слыша грохот колес, синхронизировавшийся с ее сердцем.

И только когда состав начал замедляться, чтобы остановиться на не предусмотренной маршрутом проходной станции, Олег вдруг повернулся к ней и негромко спросил:

— Что ты ему сказала?

Леся не сразу поняла.

— Кому?

— Сыну. Обо мне. Он же наверняка спрашивал. Кто его отец и где он.

Леся удивленно моргнула. Ей действительно было искренне непонятно, с чего вдруг такой вопрос. Что она могла ему сказать, если не…

— Правду.

Олег нахмурился. Дернул как-то странно челюстью.

— В смысле? — его голос стал чуточку жестче. Олеся подняла глаза.

— Что его отец — ты.

Он смерил ее очередным внимательным и очень… очень тяжелым взглядом.

— И?

Леся пожала плечами.

— Богдан почему-то мне не поверил.

Стахович едва заметно дернулся. Отвернулся. Он опять разозлился. А она не могла понять почему.

— Почему-то?! — все-таки рявкнул.

— Ну, да… А что такого-то? — чуть не плача, спросила Леся.

Он закрыл глаза. Сжал переносицу. Охрана, двинувшаяся по проходу, вдруг замерла, понимая, что их шеф никуда не торопится.

— Ты меня порой убиваешь, — прохрипел Стахович. Олеся закусила губу. Она не обижалась на него. Знала, что ее мозги работают несколько иначе, чем у среднестатистического человека, из-за чего в ее жизни частенько случались казусы.

— Если бы я тогда соврала, Богдан сейчас очень бы удивился, — выдвинула, как ей казалось, вполне разумный довод. Стахович шумно выдохнул. Растер ладонями лицо и покачал головой в ответ на какие-то свои мысли.

— Он и сейчас удивится, Леся. Ты уж мне поверь. Почему-то, блядь, — выругался вставая. — Почему-то! Действительно.

Глава 11

Стахович ломанулся вперед, будто за ним гнались черти, чтобы не натворить какой-нибудь лютой херни. Леся едва поспевала за ним. Он чувствовал ее дыхание, ее напряжение и… ожидание.

На ступенях их снова прикрыли. Он шагнул на платформу. Протянул руку Лесе, но тут в его кармане завибрировал телефон.

Олег на мгновение замер. Звонила Инга. Он посмотрел на экран, будто проверяя, не ошибся ли. Нет. Она. Как всегда — не вовремя. Сбросил вызов. Но телефон тут же зазвонил снова. На этот раз Стахович не взглянул на имя контакта. Просто зажал кнопку, отключая звук, и вернул аппарат в карман.

— Костя, набери Ингу, узнай, что там у них, — бросил на ходу и двинулся дальше вслед за встретившими их на месте парнями.

Сейчас ему было не до жены.

Сейчас все его мысли были о сыне!

Как пройдет их первая встреча?

Стахович прикидывал, как к нему подойти. Что сказать. С какой интонацией. Представлял мальчишку… Злым. Закрытым. Растерянным. Безразличным. Вроде даже пришел к какому-то единому мнению, как себя с ним вести. А сейчас отчетливо понял, что его план шит белыми нитками.

Чертова Леся…

Олег мог представить, что почувствовал парень, когда мать ему начала втирать об отце-президенте. Раньше на космонавтов грешили, а теперь вот на него… И что самое смешное — Леська действительно не понимала, что не так с этой правдой.

И все же…

Сын. Слово до сих пор звучало для него чужеродно. Но уже не отталкивало.

Олег принял это. Не до конца осмыслил, но принял. Впустив в себя глубоко…

Он не знал, что будет делать с информацией о Богдане дальше. Вписывать того в свою биографию, или скрывать. Молчать, или давать какие-то комментарии… Но он четко осознал, что утаивать правду от пацана он не станет. Даже если это повлечет какие-то неприятные последствия, с ними разберутся политтехнологи. Но как же жаль будет публичить то единственное, что в этой безумной, выставленной напоказ жизни, до сих пор было лишь его.

Стахович скользнул взглядом по стоянке.

В глаза бросился черный гелик… Люди. Движение. И… Он. Олег сразу его узнал! Даже не потому, что искал. Просто почувствовал. И было в безошибочном этом чутье что-то звериное, подтверждающее поговорку о том, что кровь — не водица.

Парень стоял чуть в стороне,