В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

мой голос хриплый и не такой сильный, как хотелось бы. Прочищая горло, я расправляю плечи. — Если бы ты дал мне возможность высказаться, то уже знал бы причину моего звонка.

Он бормочет что-то невнятное. В Остине ещё даже не полдень, но явно слышу, что он не дома. Фоновые звуки музыки и смеха говорят мне достаточно.

Когда он не говорит больше ни слова, я продолжаю.

— Я позвонила, потому что за последние двадцать четыре часа движения ребенка стали более нерегулярными, и врачи попросили меня поехать в больницу на обследование и наблюдение.

— Я не вижу в этом проблемы. Ребенок растет, так что двигаться ему будет сложнее.

Глубоко вдыхая в легкие аромат лаванды, я выдыхаю.

Я не позволю себе сорваться.

— Матерям рекомендуется следить за шевелениями плода и записывать любые изменения. Независимо от того, что ты думаешь, врачам лучше знать.

Опять что — то невнятное.

— Не понимаю, почему это должно меня беспокоить, Билли. Ты решила вернуться в Бруклин, так что я не могу отвезти тебя в больницу.

Как будто ты сделал бы это.

Я сдерживаю саркастический ответ, чтобы не начать ссору, как это часто происходило раньше.

— Я держу тебя в курсе как отца, — говорю я ему, удивленная тем, что мне приходится это объяснять.

— Кто отвезет тебя в больницу? — это первый разумный вопрос, который Такер задал за долгое время.

Мои плечи немного расслабляются.

— Папа. Он едет за мной.

Разговор становится ещё более неловким, когда проходят несколько секунд, и я слышу только музыку и смех, подтверждая, что Такер не положил трубку.

— Это всё? — наконец спрашивает он.

Гнев и разочарование сменяются горечью, когда я осознаю, что ему вообще наплевать.

— Да, — я отвечаю быстро, поскольку полна решимости не показывать свой сдавленный голос. — Подожди, — добавляю я, прежде чем он повесит трубку.

— Да?

Не нужно быть гением, чтобы понять, что нашим отношениям пришел конец. Тем не менее, это не значит, что ему удастся избежать признания. Я устала от того, что Такер Прайс обращается со мной так, будто я какое-то недоразумение, в то время как всё, что я когда-либо делала, — это выражала ему и его семье своё уважение. У меня осталось две недели до родов, и мне нужно найти решение, чтобы двигаться дальше и собрать свою жизнь по кусочкам.

Кажется слишком ребяческим просто спросить, расстались ли мы, и я изо всех сил пытаюсь найти способ задать вопрос, чтобы не показаться отчаявшейся или нуждающейся. Это не так, несмотря на то, что обо мне говорят в кампусе, и слухи, подпитываемые парнем, который всё ещё на другом конце линии.

— Послушай, мне нужно идти на занятия примерно через две минуты, так что не могли бы мы...

— Когда ты собирался набраться смелости и признать, что не хочешь быть частью моей жизни или жизни ребенка? Потому что я не думаю, что дело было в деньгах, Такер. Думаю, ты испугался перспективы стать отцом, не закончив университет, и теперь убегаешь от своих обязанностей, — я тыкаю пальцем в центр своей груди. Я знаю, что он не видит меня, но это действие только усиливает мою решимость. — Ты даже не удосужился закончить отношения со мной до того, как прыгнул в постель к другим девушкам, — я заканчиваю свою речь циничным смехом и жду, когда Такер, хоть раз в жизни, скажет правду.

После паузы я уверена, что он просто повесит трубку. Однако его слова не становятся сюрпризом.

— Я не собираюсь говорить об этом сейчас, Билли.

Выбираясь из ванны, я рискую поскользнуться, опираясь только на одну свободную руку.

— Ах да, конечно, ведь я прямо в идеальном положении, чтобы поднимать этот разговор, — все мои попытки сохранять спокойствие рушатся, и я уже не сдерживаюсь. — Давай посмотрим на это так: чем быстрее ты признаешься, что изменил и что между нами всё кончено, тем быстрее мы с ребёнком навсегда исчезнем из твоей жизни.

— Я спал с другой.

Его немедленный ответ в сочетании с холодным тоном, с которым он это сказал, останавливает меня. Я знала правду, но не была полностью готова её услышать. Даже если я убедила себя в обратном.

Я кладу телефон на раковину, переключаю его на громкую связь и, взяв полотенце, заворачиваюсь в него, чтобы согреться.

— Ты собираешься быть рядом на родах? — спрашиваю я, решив пропустить его признание. Я получила свой ответ как его бывшая девушка, и теперь мне нужно знать, чего я стою как мать.

— Билли... — на этот раз, когда он произносит моё имя, голос Такера звучит немного мягче.

Может быть, его сочувствующий тон вызван чувством вины за его поведение или за то, что он собирается сказать дальше, но, честно говоря, мне всё равно. Мама права; мне нужно начать заботиться о себе, потому что мой бывший парень точно не собирается этого делать.

— Это отказ, не так ли? — я не могу поверить, злость захлестывает меня, и — впервые за всю беременность — во мне просыпается материнский инстинкт. Отвергнуть меня — это одно, но причинить боль моему нерожденному ребенку — совсем другое.

— Я никогда этого не говорил, — возражает он, фоновая музыка стихает и заменяется шумом уличного движения. Может быть, он идет на занятия и не врёт постоянно.

Приходит сообщение от папы, и я нажимаю на уведомление.

Папа

«Билли, ты не могла бы позвонить мне, пожалуйста?»

— Теперь, когда ты в Бруклине, будет действительно трудно навещать тебя.

— Я в Бруклине, потому что в Техасе у меня не было выбора или какой-либо поддержки! — выпаливаю я, быстро отвечаю папе и кладу телефон на полку. — И физическое расстояние на самом деле не должно иметь значения, когда речь идет о твоём новорожденном ребенке.

— В этом году у меня выпускные экзамены, — Такер звучит значительно менее уверенно, чем когда впервые ответил на звонок.

Хорошо. Прямо сейчас ему должно быть откровенно стыдно за себя.

— Значит, нет? — я настаиваю ещё раз, будучи уверенной, что он примет ответственность за свои решения.

— Билли...

— Это простой ответ, Такер — да или нет, — перебиваю его, предсказывая его отговорки до того, как он их скажет.

— Нет, ладно?! Нет! — рычит он, его истинное лицо неизбежно всплывает, как ядовитое нефтяное пятно, растекающееся по кристально чистой океанской воде.

Может, Такеру и нравится играть хорошего парня в университете, но я знаю, какой он на самом деле — эгоистичный придурок, который не видит ничего дальше своего диплома или конца своего маленького члена.

— Спасибо.

— Спасибо? — выдыхает он.

Натягивая лифчик, я пожимаю одним