В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

— Тебе нужны снимки? — повторяю я свой вопрос человеку, которому он был адресован изначально.

Билли снимает свою сумочку со спинки моего стула и вешает её на плечо, поворачиваясь, чтобы посмотреть на сонограф.

— Сколько они стоят?

Она машет рукой Билли, не сводя с меня глаз.

— Нисколько, мисс Куинн. Сейчас принесу, — улыбается та и уходит, закрывая дверь.

Я смотрю, как сонографистка уходит и закрывает за собой дверь, а затем сосредотачиваю своё внимание на Билли.

— Как насчет того, чтобы после того, как мы закончим в больнице, я отвезу тебя куда-нибудь на поздний обед?

Я готов засунуть свой кулак прямо себе в горло.

Прекрати болтать, Эммет. Дистанция, помнишь? Установи дистанцию между собой и чертовски горячей дочерью твоего друга.

Билли секунду молчит, задумчиво скривив свои полные губы.

— Или я могу просто отвезти тебя обратно домой, — я продолжаю говорить, втайне надеясь, что она согласится на первый вариант.

— Ну, к тому времени, как мы здесь закончим, я, наверное, справлюсь со стейком.

Я вскидываю брови, одновременно удивлённый и впечатлённый тем, что она не боится играть по-крупному. Особенно после такого утра.

— Я больше думал о бургере с картошкой фри.

Она саркастически кладет ладонь мне на плечо, розовые губы изгибаются в порочной усмешке, от которой у меня сжимается сердце.

— Когда хоккеист-миллионер предлагает бедной студентке пообедать в ресторане, было бы глупо согласиться на что-то меньшее, чем на что — то с размахом.

ГЛАВА 9

БИЛЛИ

Когда я предложила стейк, то подумала, что Эммет выберет стейк-хаус “LongHorn” или “Black Angus”.

Но после того, как в больнице все наладилось, мы оказались не там.

— Для тебя это прожарка нормальная? — Эммет указывает вилкой на мою тарелку, возвращая моё внимание к столу и отвлекая от нашего потрясающего окружения.

“The Skillet” — один из лучших стейк-хаусов на всем Манхэттене, место, где мои родители отмечали пятнадцатую годовщину свадьбы — и папа до сих пор шутит, что всё ещё «выплачивает кредит» за тот ужин.

Сейчас только позднее время обеда, но окна ресторана закрыты, создавая уединенную и романтическую атмосферу.

Красивое лицо Эммета сияет в свете свечи, стоящей в центре нашего стола.

— Этот стейк — лучший, что я когда-либо пробовала, — говорю я с набитым ртом, и это правда. Я не могу вспомнить, когда в последний раз я так вкусно ела или вообще доедала блюдо до конца.

Эммет откладывает вилку и наклоняется вперед, упираясь локтями в стол, прежде чем сложить руки под подбородком. Он внимательно наблюдает за мной, пока я беру кусочек жареного мяса и макаю его в соус для стейка. Он выглядит более расслабленным, чем в последние пару раз, когда я его видела.

— Тебе не нужно было так размахиваться. Я же пошутила про

размах

.

— Это единственное место, где я ем стейк.

Я в шутку закатываю глаза.

— У тебя денег больше, чем здравого смысла.

Он просто ухмыляется, берет нож и вилку и разрезает стейк.

— Я знаю владельцев. Иногда ребята приходят сюда после игр.

Легко забыть, что Эммет — выдающийся игрок НХЛ, чье лицо известно всему Бруклину. Для меня он просто лучший друг моего отца и тот, кого я знала большую часть своей жизни. Я могу поддразнивать его за деньги и «звёздность», хотя на самом деле он совсем не такой. Эммет всегда был скромным парнем с большим сердцем. И то, как он поддержал меня сегодня, доказывает, что за последние три года в нём мало что изменилось.

— Ты всё ещё общаешься с Марией или оборвал все контакты?

Он напрягается от моего вопроса, и я тут же жалею, что задала его. На самом деле это не моё дело.

— Прости. Это не моё дело, — мне не следовало быть любопытной.

Сняв очки, он кладет их на стол и массирует переносицу, при этом закрывая глаза.

— Я просто подумала… вдруг тебе хочется об этом поговорить. Она ведь много для тебя значила. Наверное, ты скучаешь.

Что-то в выражении лица Эммета подсказывает, что моё предположение может быть не совсем точным. Я очень мало знала об их браке, кроме своих воспоминаний о Марии, которая всегда пыталась контролировать каждый разговор. Но в то Рождество перед моим отъездом в университет я увидела другую сторону. Я почувствовала, как между ними растёт враждебность. По тому, как резко она заговорила с ним, когда мы с ним накрывали на стол к ужину. А потом, едва они вышли за нашу дверь, как она замахала руками перед его лицом, когда они шли по нашей подъездной дорожке, в разгар ссоры.

Подглядывать за ними через жалюзи, наверное, было немного навязчиво, но, как я только что призналась Эммету, я любопытная.

— Я мало с кем говорю о Марии, и я не разговаривал с ней уже несколько недель. Думаю, говорить особо не о чем.

Я киваю и беру зеленую фасоль со своей тарелки. Она приготовлена превосходно.

— Я понимаю, — отвечаю я, проглатывая кусок во рту. — С Такером то же самое. Даже несмотря на то, что у нас будет ребенок.

Эммет сжимает свои полные губы в тонкую линию, откидываясь на спинку стула и обдумывая моё заявление. Он складывает жилистые руки на груди, рукава его серой хенли закатаны до локтей.

Я опускаю взгляд в тарелку, стараясь не быть пойманной за разглядыванием его.

— Возможно, я перехожу границы, Билл, но, безусловно, молодые родители, независимо от того, вместе они или нет, должны поддерживать контакт.

Он не переходит границы; он абсолютно прав.

Я беру свой стакан с водой и подношу его к губам, снова встречаясь с ним взглядом, когда говорю:

— Открытое общение работает только в том случае, если обе стороны готовы сотрудничать.

Брови Эмметта сходятся от раздражения.

— Такер даже не хочет с тобой разговаривать?

— Едва ли. У меня был восхитительный телефонный разговор с ним этим утром, во время которого он совершенно ясно дал понять, что ему наплевать на меня или ребенка. Я даже не стала писать ему, что всё в норме — сообщила только родителям.

Он ерзает на стуле, не сразу отвечая. Когда он берет свою газировку и делает большой глоток, я замечаю, как напрягаются сухожилия на его челюсти. Он злится за меня, хотя в этом нет необходимости. Я прекрасно могу о себе позаботиться.

— Прости, Билли, — это всё, что он говорит, ставя стакан обратно на стол и прося официанта принести ещё бутылку негазированной