В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

— напоминать о человеке, которым я был, и о том, кем хочу быть для тебя. Только для тебя. Я попросил мастера забить как можно глубже, потому что не хочу, чтобы наша любовь когда-нибудь поблекла. Это моя самая важная татуировка, — он закрывает глаза, прижимаясь лбом ко лбу Дженны. — И когда нас станем трое, — он гладит её по животу, и вся компания из тридцати с чем-то гостей дружно ахает. — Я собираюсь добавить ещё имя на своё тело. Прямо туда, где ножницы разрезали нить над моим сердцем. Ты собрала меня воедино, чертовка. Этот исправившийся плохиш до безумия в тебя влюблён.

Я смотрю на друзей Дженны, которые судорожно ищут салфетки. Кендра, её подружка невесты, поднимает голову к голубому небу и успокаивающе выдыхает.

Это брак на века. Даже моё израненное и неверующее сердце не может отрицать искренности слов Томми. Он нашел свою девушку, но более того, он нашел свою семью.

ГЛАВА 5

День святого Валентина

БИЛЛИ

Качели в самом дальнем конце двора жалобно скрипят, когда я втискиваю свою беременную задницу в узкое пространство между верёвками и начинаю медленно раскачиваться вперёд-назад.

Сегодня я совсем не так представляла себе празднование своего дня рождения. Думаю, я была бы не так зла, если бы мои любимые тако с говядиной «У Мигеля» не вызвали приступ изжоги ещё до того, как я доела первую порцию.

— Хочешь, я приготовлю тебе суп, милая? — мама появляется в дверях патио, на её губах появляется робкая улыбка, пока она оценивающе смотрит на меня.

Когда я была ребёнком, она всё время раскачивала меня на этих качелях. И хотя мне исполнилось двадцать один, по сути, мало что изменилось.

Кислая отрыжка поднимается к моему горлу, когда я выдавливаю:

— Просто стакан воды, пожалуйста.

Потирая грудь, я ерзаю на неудобном деревянном сиденье, небо быстро темнеет.

— Хорошо, — она выглядит слегка раздражённой тем, что я отказываюсь есть ещё что-нибудь. — Почему бы тебе не зайти в дом? Холодает, и Эммет только что заехал во двор. Тебе стоит выйти поздороваться, — мама задумчиво хмурит брови. — Он тоже переживает не самые лучшие времена.

За последние сутки я была исключительно ворчливой и раздражённой, но сейчас моё унылое настроение немного светлеет, и я мысленно улыбаюсь недавней переписке с Эмметом. Мы не виделись много лет, но по тому, как легко снова вернулись к привычным подколам, этого и не скажешь.

Когда я соскальзываю с качелей и возвращаюсь на кухню, закрывая за собой дверь во внутренний дворик, я уже слышу глубокий голос Эммета, доносящийся из гостиной, вместе с натянутым смешком.

— Билл, — немедленно говорит папа, когда Эммет заканчивает печатать что-то на своём телефоне, прежде чем заблокировать экран и сосредоточить своё внимание на мне.

Это не первый раз, когда кто-то дважды осматривает меня, особенно за последние пару месяцев. Моё тело сильно изменилось с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать — и не только из-за беременности. Мои волосы стали пышнее и длиннее и от природы приобрели более глубокий рыжий оттенок, который мне безумно нравится. В подростковом возрасте я боролась с акне на щеках и подбородке, но техасское солнце помогло коже очиститься и придало мне здоровое сияние, которого я никогда не могла добиться, живя в Бруклине.

Но, если честно, главная причина удивлённых взглядов людей в том, насколько огромной сделала меня эта беременность. У меня растяжки там, где я никогда не думала, что кожа может растягиваться, а вынашивать ребенка, который, как мне сказали, будет весить значительно больше девяти фунтов (4 кг), когда родится, при моем росте пять футов четыре дюйма (163 см), мягко говоря, непросто.

Я приподнимаю бровь, глядя на Эммета, как раз в тот момент, когда моему отцу звонят, без сомнения, недавно назначенный властный директор школы, где он работает.

Он отвечает на звонок и уходит на кухню, закрывая за собой дверь и оставляя нас с Эмметом наедине. Гадес, черный кот моей мамы, сидит рядом с Эмметом на диване.

Мой взгляд перемещается от Эммета к большому блестящему фиолетовому подарочному пакету, стоящему у его ног.

Его щеки становятся светло-розовыми, когда я указываю на пакет, губы растягиваются в веселой улыбке.

— В этом большом пакете можно спрятать бутылку вина, которую ты привез из своей шикарной поездки в Италию?

Эммет откидывается на спинку дивана, закидывая левую ногу на противоположное колено.

Слушайте, может, я и на седьмом месяце беременности, а этот парень, возможно, почти как член семьи, но у всех есть один горячий “дядя”, на которого ты невольно украдкой бросаешь взгляды время от времени. Особенно когда тебе исполняется шестнадцать и парни без рубашек внезапно становятся куда интереснее. Девочки в старших классах без умолку болтали о том, что мне стоит пригласить его провести урок физкультуры или придумать, как случайно потрогать его упругую хоккейную задницу.

И я подумала о том, какая упругая у него задница, примерно в то время, когда мы все отправились в поездку в Майами и он одним легким движением снял рубашку, когда мы провели день на пляже.

Я облизываю губы и быстро сжимаю их, пытаясь подавить мысли, которые не должны были появляться.

Никогда.

Я беременна и даже не уверена, что официально одинока.

Да и даже если бы была, думать о том, как лучший друг моего отца, который старше меня на четырнадцать лет, раздевается, всё равно было бы недопустимо.

И давайте вообще не будем начинать про его очки с квадратной оправой или то, как черная оправа идеально контрастирует с цветом лица одного из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела.

На Эммета Ричардса приятно смотреть, и нужно быть либо слепым, либо ещё не родившимся, чтобы не заметить его привлекательную внешность.

Я всё ещё жду его ответа, когда мои мысли возвращаются в норму, и молюсь, чтобы он не был так хорош в чтении мыслей, как в игре в хоккей.

— Я не купил тебе вина, Билл, — его взгляд на мгновение падает на подарочный пакет, всё ещё стоящий на полу рядом с ним. — У них было только шардоне.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица и наклоняюсь вперед, чтобы мельком взглянуть на то, что внутри. Фиолетовая папиросная бумага такого же цвета закрывает мне обзор, и я разочарованно выдыхаю.

Почему я сейчас веду себя как гребаный подросток?

— Тебе не нужно было мне ничего покупать, — я действительно это имела в виду, когда писала ему на днях, что ему не нужно было заходить, не говоря уже