Племянница из провинции - Дина Зарубина

– А если ядовитое или проклятое? – Мне совсем не улыбалось нахвататься проклятий через чужую переписку.

– Тогда вот, в черную коробку, она опечатана и с рунами защиты, – дон Ливано указал на ящик с прорезью на крышке. – Это для исходящей корреспонденции. Входящая – в мешке, поступает с почтамта, ее там уже проверили, только надо разложить по фамилиям, по алфавиту, по этим ящичкам, – Дон указал на ящик с мелкими полочками на стене. – По адресам тебе бегать не придется, у нас нет почтальонов, все они на почтамте. У нас остается неоплаченная доставка. Лежит месяц, потом отправляем обратно.

– Ясно.

– Раз ясно, то приступай, за тобой донна Роза сегодня проследит. – Дон Ливано, покряхтывая, отправился в свой кабинет.

А я – примерять форму. Бордовый мундир с золотыми пуговицами мне шел. Золотые погончики, кант на стойке. К нему шла слегка расклешенная строгая юбка. Мундир хорошо лег по плечам, но оказался широк в талии.

Почтовые служащие должны быть потолще, я сразу поняла. Впрочем, вся готовая одежда обычно свободна в поясе.

В комнату, шумно сопя, вошла донна Роза. Очень полная, шарообразная женщина с красным лицом и тремя подбородками.

– Объясню тебе, что к чему, – она села на протестующе скрипнувший табурет напротив меня. – Надо бы мага, но на такое жалованье мага не найдешь, берут, кого попало.

– А почему при отделении нет почтальонов?

– А зачем? Почтамт рядом. Район такой, домов очень мало, и люди небедные живут. Им и лакея за письмом послать, и собственного курьера отправить не трудно. – Донна Роза схватила широким пинцетом первый конверт и сунула в лоток проверки.

Аппарат пискнул, зеленый кристалл мигнул.

– Ничего опасного нет, можно брать руками, – донна Роза прищурилась. – Очень мелко написано. Прочти!

Написано было вовсе не мелко, зато по-чапильски.

– В Луангву, коменданту крепости дону Ярве, – прочитала я.

Со мной в пансионе была девочка из семьи чапильских переселенцев. Мне ее ужасно было жалко, другая страна, другие обычаи. Я ей помогала и подсказывала. Чтоб нас не подслушивали сестры и другие пансионерки, она обучила меня языку. Хотя ее ужасно ругали за то, что говорит непонятно, но все что запретно, манит. За два года я и читать, и писать на нем научилась.

Донна Роза охнула и открыв небольшую дверцу в стене, закинула туда письмо.

– Экстренное, телепортом надо!

Я вытаращила глаза.

– Что смотришь, запиши в журнале, куда и кому, и время отправки! Такие в течение четверти часа доставляются!

– Какие? – на вид письмо было самым обычным. Конверт из дешевой бумаги.

Донна Роза закатила глаза.

– Луангва – это крепость рядом с Опусой. Там военное положение и ящер знает, что творится!

Вот оно что! Что-то такое я и предполагала. Отличное место для медового месяца. Я достала толстый журнал и послушно записала отправку.

До самого обеда ничего особенного не произошло. Я перебрала сотни две конвертов и свитков, кончики пальцев стали шероховатыми и болезнеными.

Зато географию королевства выучу на отлично. Не только, где какой город или село, крупное поместье или имение[1], но и где какие почтовые узлы, тракты и как быстрее доставить послание.

– Мавуа? – я наморщила лоб. – Донна Роза, куда его?

– Через Макуши, почтовый узел Багряное, – моментально ответила донна Роза.

Я подошла к карте и начала соображать, как лучше послать письмо домой, в Нейл- Касл. Через Уноа-Коэс, понятно, а дальше? На вид Брамбурре и Вензом совершенно одинаковые города. И расстояние одинаковое до Уноа-Коэса.

– Через Брамбурре, конечно, – хмыкнула донна Роза. – Там дилижансы в два раза чаще ходят, потому что через Брамбурре идет дорога на Колеан, это порт.

Я позавидовала ее памяти. Сколько тонкостей надо знать почтовику! Ничего, я тоже все выучу и буду так же легко распределять мешки с почтой по номерам. Номер мешка, номер дилижанса и почтового узла совпадает. Донна Роза и номера все помнила наизусть. И сколько стоит доставка! И ни на грош ни разу не ошиблась. Пока я, высунув язык, искала цены в справочнике, она безошибочно называла стоимость.

В четыре я повесила мундир на крючок в шкафчике, и переоделась в свою юбку с блузкой. Голова гудела от цифр и незнакомых названий.

***

Мелкий поганец все-таки нарвался. Увидел лиловые мохнатые колокольчики ушуйки и ломанулся с тропы. Старший травник успел только вскрикнуть, но не успел ухватить. Шустрый пацан лихо перемахнул через корягу, юркнул под ползучую лиану и провалился по колено в подушку красного мха. Травник застонал и закрыл глаза. Второго мальчишку он держал мертвой хваткой. Травница с ученицей испуганно замерли.

– Вот дурак-то, – прошептал охотник за моей спиной.

Мальчишка дотянулся до ушуйки, сорвал ее и обернулся к нам с торжествующей улыбкой. И вдруг тоненько взвыл, дергаясь и погружаясь все глубже в мох. Глаза у него стали на пол-лица, щеки побелели.

Коряга у тропы зашевелилась, выпустила лапки и двинулась к обездвиженному парнишке. Из-под коряги хлынул рой красных многоножек.

Травник перевел на меня умоляющие глаза. Травница зашептала молитву.

Даэнир махнул старшине охотников. Тот понятливо снял со спины короткий шест с петлей. Двое передовых подожгли стрелки и вложили в ложа арбалетов. Даэнир стряхнул с пальцев «Великую сушь» и направил под основание моховой подушки, куда парень провалился уже до половины, непрерывно вопя. Многоножки стремительно ныряли в мох, норовя добраться до теплой крови.

– Заткнись! – рявкнул старшина и завел петлю ниже плеч. – Руки разведи, чтоб ремень подмышками был! Взялись!

Щелкнули арбалеты, пронзая живую корягу. Это притаившийся хищный королап, одна радость, медленно двигается и отлично горит.

Старшина и травник ухватились за шест и дернули, освобождая ноги провалившегося мальчишки. Обуви на нем уже не было, растворилась. Голени ярко-красные в полосах ожогов и многочисленных укусах, многоножки сыпались с него песком, часть высушенных головок так и осталась висеть, вцепившись жвалами.

Пацан икал и хлюпал носом.

Вместо подушки пушистого кудрявого красного мха осталось бурое хрустящее месиво.

Старшина охотников угрюмо сплюнул и посмотрел на меня. Даэнир развел руками. Всю добычу олух распугал на половину леса.

Травник порвал рубашку на широкие ленты, обмотал ноги неслуха, и пообещал дома разобраться. А если он не будет поспевать за остальными, тут его и бросят. Всхлипывающий пацан быстро-быстро кивал, опасливо косясь на заросли.