Племянница из провинции - Дина Зарубина

Опасность была в том, что мелкие звери разбежались, а крупные и опасные как раз-таки могли заинтересоваться криками. Замыкающие зорко вглядывались в пестроту леса.

– Справа куртинка шерстоягоды, – тихо сказала травница.

– Давай быстро! Прикроем! – Старшина охотников широко расставил ноги и взвел арбалет.

Женщина с девочкой бесшумно скользнули вправо, раздвинув кусты посохами. Оранжевая пушистая ягода, величиной с перепелиное яйцо, шла во многие эликсиры. Обе травницы уже были в перчатках, аккуратно и быстро снимая ценную ягоду в корзинки. Не прошло и пяти минут, как довольные травницы вернулись на тропу.

– Тихо! – я поднял руку.

Что-то большое позади трещало кустами, ломясь сквозь подлесок.

– Восьмилап?

– Отходим, быстро!

Чуть ли не бегом охотники припустили по тропинке. Восьмилапы не любят свет и солнце, из чащи днем не выходят. Это либо молодой, либо ужасно голодный. Завалить восьмилапа большая удача, он весь идет в дело. Яд, гемолимфа, жвалы, хитиновый панцирь, трубчатые части лап, когти.

Охотник пропустил травников вперед, и расставил стрелков за деревьями. Даэнир проверил, легко ли ходит клинок в ножнах. На восьмилапов практически не действовала магия. Завалить его можно было только, напав одновременно со всех сторон. Хоть что-то принести в крепость!

***

[1] Есть разница. Исторически поместье было временным владением и давалось за службу, не наследовалось, не могло быть продано. Имение – родовое владение, собственность семьи, наследовалось, продавалось.

8

Огромная синевато-серая лохматая туша восьмилапа с отрезанными лапами привлекла внимание всех в крепости. Вокруг собрался народ.

Старшина охотников хвастливо выпячивал грудь.

Из Опусы уже примчались первые скупщики, они брали охотника за рукав, отводили в сторону, шептали самое выгодное предложение на этот час. Аптекарь со своими склянками уже требовал порцию яда, пока свежий. Зельевар огорченно смотрел на вытекающую гемолифу восьмилапа. Пока несли тушу, ее вытекло много. Но не было другого способа охоты на восьмилапов, чем перерубить ноги, все или большую часть, и вскочив на загривок, пронзить мечом нервный узел позади рогатой головы. Тварь это необыкновенно верткая, быстрая и ядовитая, а жвалами может перекусить человека пополам.

Пострадавшего парнишку унесли к лекарю. Яд красного мшаника обладает парализующим действием и растворяет плоть. Больше пацана никто в лес никогда не возьмет. Первая вылазка, она же и последняя. Если бы не восьмилап, то и вовсе сорвал бы рейд. Раны заживут, оставив бугристые красные рубцы. Гордость будет долго саднить. Смеяться будут и над глупым мальчишкой, и над травником, допустившим его в лес. Мало выучить все травы, по лесу ходить тоже уметь надо.

Комендант крепости дон Ярве посмотрел с галереи вниз.

– Неплохо, неплохо.

Даэнир вздохнул. Что толку сражаться с каждой тварью по отдельности? Надо производить полноценную зачистку, но один он не справится, а король в его просьбам остается глух. В столице не представляют, что тут творится. Считают Опусу чем-то вроде охотничьих угодий, полных редкой, разнообразной дичи. Напрашиваются на охоту и обижаются на отказы.

До сих пор не известно, что случилось тридцать лет назад в лесу, кто засел там. Почему изменились деревья и животные. Раньше это был просто лес. Дикая чащоба, облюбованная разбойниками и контрабандистами. Тайные тропы вели за перевал, в Валечию, и промысел приносил доход. Не поставит же король пограничника у каждого дерева!

Теперь Чародейный лес разрастался, наползал на крепость, наступал болотом, подрывал стены корнями, атаковал полчищами непонятных агрессивных тварей. Тропы меняли направление, где вчера был холм, наполнялось горячей водой озеро. Где был светлый березняк, взметывались к небу странные скрюченные деревья с раздутыми стволами, которые не обхватить и десятером. Деревья щетинились короткими уродливыми отростками. Плодами, похожими на хлебные шарики, обожали питаться винтокрылы. Говорили, что щели в коре ждут своей кровавой пищи, стоит лишь прислониться к стволу, как будешь навечно в плену, дерево будет тебя годами высасывать.

Кто знает, сколько в этом правды? Людей в окрестностях Опусы пропадало много. Кто на свой страх и риск шел в лес, редко возвращался невредимым. Только группой под прикрытием охотников и мага. Да где столько магов найдешь чтоб с каждым селянином в лес ходить? Вот и пропадают.

– Дэн, мне тут письмецо прислали, – кашлянул дон Ярве. – Катабская принцесса Эллибет проездом через Валечиа направляется в столицу на празднование дня рождения наследника.

Даэнир скривился. Эллибет Катабская очень хотела быть королевой, и точно знала, кто старший сын в семье монарха. Ее не останавливал темный поток принца. Потерпит. А короновать младшего в обход старшего по катабским меркам было непревзойденной глупостью. Нарушением закона Небес. Первенцу все, остальным яд или веревка, если не признают подчиненное положение.

Внешне она Даэниру нравилась. Раньше. Высокая грациозная, с гривой черных гладких волос, с миндалевидными зелеными глазами, с высокой грудью и тонкой талией. Пожалуй, ему даже льстили недвусмысленные знаки внимания, оказываемые ему, жуткому черному магу. Сейчас Даэнир вдруг подумал, что катабская принцесса напоминает ему змею, изготовившуюся к броску. Жажда обладания, жестокость, расчет. Так не смотрят на мужчину, если он нравится женщине. Вот в других глазах, голубых, тоже не было тепла, но и алчности не было. Эухения не смотрела на него, как на свою будущую собственность.

– Официального уведомления еще не было, но придется проверить дорогу, посты, караулы, – продолжил комендант. – Разогнать мелочь на тракте.

Даэнир кивнул. Конечно, придется прокатиться до самой границы, подчистить придорожную территорию.

– Когда ее ждать?

– В четверг.

– А они не торопятся нас предупреждать, – хмыкнул Даэнир. – Неделя осталась. Или уже само собой предполагалось явление ее высочества?

– Где ты, там всегда все в порядке, – ухмыльнулся дон Ярве.

– Надеюсь, ее размещать будут в Опусе? – понадеялся принц.

– Принцесса выразила желание познакомиться с бытом прославленной крепости! – зачитал комендант цитату и скривился.

Даэнир выругался.

– Я уже нанял местных, завтра начнут все драить. Флаги вывешу. Поселю ее в Лебяжьем бастионе.

Даэнир поднял брови. Бастион выступал пятиугольником в лес и молодые виверны особенно любили плеваться огнем над крышей бастиона. А уж вопли иглохвостов из ночного леса, скрип, уханье змеехырл и перекличка голубых рогатых жаб способны разогнать самый крепкий сон.

– Пусть насладится экзотикой, – комендант довольно погладил себя п животу, разглаживая мундир. – Быт, так быт. Во всей красе.

– Но на всякий случай в Опусе пусть приготовят покои, – фыркнул принц.

– Я уже отправил вестового к бургомистру, – кивнул комендант.

–