Племянница из провинции - Дина Зарубина

– Да какая от них польза? Вред один! – возмутилась я. – Кто поля жжет, мор пускает, реки травит, что вся рыба вверх брюхом плывет? Я сиротой осталась через черный мор! Скажете, не они наложили?

– Врать не буду, не знаю, – отмахнулась донна Роза, запечатывая мешок.

Вдруг запищал сигнал проверочного артефакта. Я аж со стула свалилась, настолько резкий был звук. До сих пор он ни разу еще не срабатывал, я даже думала, что он сломанный. Горит зеленый кристаллик и все.

[1] В кхмерском, языке Камбоджи, 72 буквы, с диакритическими знаками - 104.

9

Сейчас кристаллик горел красным и пищал так пронзительно, что хотелось заткнуть уши.

Из своего кабинета вылетел дон Ливано, заглянул дон Кулас с неизменной кружкой в руке, сунула острый нос донна Марика.

– Протокол! – крикнул почтмейстер. – Все от стола!

Я и так была далеко, когда скатилась со стула, а донна Роза отъехала вместе с табуретом, подняв обе руки.

Дон Ливано натянул перчатки. Огромные и длинные, они висели на боку шкафчика, и я думала, это для грязной работы, типа прочистки канализации. Еще нос морщила и удивлялась, что тут висят, а не в сортире.

Антимагические перчатки доставали дону Ливано до плеч. Затем он взял длинный пинцет и вытащил отправление из артефакта. Высунул кончик языка и просунул письмо в черный ящик. Тот звякнул и тут же закрыл приемную щель.

– Если откроется, то обезврежено, а если нет, то ждем мага с почтамта, – прошептала донна Роза.

– Это как раз письмо ректору, – прошептала я.

– А, его по сто раз на дню проклинают, должность такая, просто через нас еще ни разу не случалось, – махнула рукой донна Роза. – Редко смертельное, это же сразу казнь. Чаще желают облысеть, подавиться, спотыкаться, у женщин позориться… тоже, конечно, преступление. Но каторга, а не казнь.

– Ужас какой, – я смотрела на черный ящик. Приемный лоток он не открывал.

Почтмейстер крякнул с досадой.

– Донна Эухения, надевай полную форму, побежишь на почтамт. Я сейчас бланк заполню.

– Полную? Вы сказали, мне не положено, только почтальонам.

– А ты за него сейчас и будешь, – хмыкнула донна Марика.

Я пожала плечами и пошла надевать форму. Кепи, накидку с пелеринкой. Узел волос пришлось сделать пониже, на затылке, иначе кепи не надеть. Интересно, почему нельзя отправить сообщение порталом? Или сообщить по зеркальцу о ситуации? Впрочем, не мне судить. Может, такой протокол, что надо доставить докладную курьером, а почтовый портал временно блокируется, чтоб проклятие не распространялось? Очень удобно, сдаешь письмо, а оно по почтовым порталам заразу по всему королевству разнесет.

Погулять я была не против, погода стояла теплая, солнечная. Плитки мостовой ложились под каблучки, я шла и подставляла лицо под солнечные лучи.

***

У катабского султана Иссавернея было семнадцать сыновей и лишь одна дочь. Несравненная, подобная солнцу Эллибет, которую учили всему наравне с первым принцем Катабии.

В расчетах султана дочь занимала важное место. Умная, красивая, властная супруга всегда найдет поводья для мужа. Тем более, что у глупых соседей мужу по закону положена всего одна жена. Единственная, чье слово никто не оспорит. И сидит она рядом с супругом на троне. Королева будет из Эллибет великолепная. Союз, торговля, военная помощь, подвижки в законах, а там и объединение королевств. Сначала автономия, потом слияние. Хорошо выйдет. Катабия прирастет территориями и людьми. Люди – это налоги, это достаток, это прославление его рода.

Султан довольно прищурился, читая сообщение дочери.

Завтра она окажется в крепости Луангва и только от нее будет зависеть, как скоро она получит предложение. Через час или через день. Или через пару дней, если захочет растянуть удовольствие.

Какой мужчина в здравом уме сможет отказаться от нее? От гибкого стана, чарующих искристых глаз, ярких нежных губ? А грациозная походка, а волна иссиня-черных волос? Выпущенные из прически, они подобны черному водопаду, пронзающему сердца каждым завитком! И приданое у нее поистине королевское. Султан не скупился, все равно все добро вернется обратно в казну, каждый сундук принесет пять сундуков прибыли.

– Государь, – первый визирь бесшумно вошел на террасу и склонил голову.

– Говори, Мирсуфа, слушаю тебя.

– Да простит меня великий султан и не прикажет казнить за плохую весть. Принц Даэнир женился восемь дней назад. У Эллибет нет больше шансов стать супругой старшего сына.

Султан нахмурился. Но визирь никогда не говорил, если не был уверен. Если он утверждает, что старший принц женился, так оно и есть.

– Полно, Мирсуфа, ты здесь не виноват. – Султан помолчал. – Это фулирская выскочка? Черная, как головешка, с комком спутанных волос на голове?

– Нет, государь. Это местная дворянка незнатного рода. Сирота и бесприданница.

– Ты насмехаешься надо мной, Мирсуфа? – свел брови султан.

– Да простит меня всемилостивейший повелитель! – Везирь легко и привычно опустился на колени, коснулся лбом пола. – Сведения верные.

– Моя дочь должна узнать об этом немедленно!

Наверное, она могущественная магичка. Колдовство не угодно богам, но любой дар можно пустить на пользу. Если похитить, сломать, заставить приять веру отцов, то пусть живет. Он не зверь, он просвещенный государь. Если принц к ней привязан, а он несомненно, привязан, раз женился, то им можно будет управлять и через нее. Займет место второй жены или наложницы. Ее дар может пригодиться Эллибель. Пусть служит ей. Одной женщине можно возразить, двум – практически невозможно. Ну, а если она окажется слишком упрямой, принц очень быстро овдовеет. Тогда планы придется лишь отложить на время траура.

Нет, ну как же некстати принц женился! Но султан верил в свою дочь. И не сомневался в прикормленных членах Совета. Верность родине? Не говорите глупостей, где больше платят, там и родина. Они проголосуют за его красавицу, иначе и быть не может. Она рождена править, как иные рождаются пресмыкаться. Боги не сотворили людей равными, но каждому отвели его место.

Голуби, несущие волю султана, полетели в разные стороны.

***

Столичный главпочтамт поражал помпезностью мощных квадратных колонн и высотой дверей. На вскидку, пятиметровых. Величественная лестница с вазонами, полными цветов, будто спрашивала посетителя, а так уж ли ему сюда нужно, чтоб топтать розовый шлифованный гранит и отнимать время у занятых людей?

Я даже немного растерялась, но все же вошла. Сияющие гроздья матовых шаров свешивались с расписного потолка, блеск