Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

— Некоторые джентльмены тоже все еще здесь, — продолжала она, — и теперь делают мне предложения по два раза в неделю. Кажется, просить руки леди Клары Фэрфакс вошло в моду… Да, знаю, что вы думаете!

— Сомневаюсь, — ответил Рэдфорд. Его второе «я» размышляло о том, что всех этих джентльменов стоило бы выкинуть в окно.

— Но вам неважно, что о вас думают, — продолжала она, — значит, и мне неважно, что думаете вы. Можете считать меня пустой, тщеславной, капризной…

— Я вовсе так не считаю, — вставил он.

— Разумеется, ведь вы вообще обо мне не думаете, — отрезала леди Клара. — Да и с какой стати?

Господи, неужели все-таки дура?!

— У вас ведь полно важных дел, — продолжала она. — Знаю. Даже у Бриджет важных дел больше, чем у меня. Она из сил выбивается, пытаясь вылезти из грязи сама и вытащить брата, хотя это, возможно, дело безнадежное. Но она не сдается. И все эти дети бедноты… и их родители… — Леди Клара стиснула руки в дорогих перчатках. — Просто с ума схожу, когда думаю о том, как это все несправедливо. Не знаю, как вы это выдерживаете. Но вы хотя бы пытаетесь что-то изменить! И иногда даже превращаете поражение в победу. А чем я занята? Бедняжка Клара убегает от женихов…

— Прямиком на Олд-Бейли, — закончил Рэдфорд. — Значит, вас привело туда отчаяние. А я-то ломал голову! Но, сколько ни бился над этой загадкой, даже вообразить не мог, что разгадка связана с вашими обожателями, коим, полагаю, имя легион.

Леди Клара подняла на него глаза.

— Для этого вы вызвали меня сюда? Вам было любопытно, зачем я приходила в суд? А с Бриджет это не связано? Вы что, совсем с ума сошли?

— Мое безумие меньше, чем у большинства людей, если под безумием понимать иррациональность, — невозмутимо ответил он. — И с Бриджет это связано, хотя и косвенно.

— Но вы не хотите, чтобы я вам помогала!

— В чем? — Рэдфорд окинул ее внимательным взглядом с головы до ног, от фантастического сада на шляпе до острых носков розовых полусапожек. Один, два, три раза. — Сколько мне помнится, это вы пришли ко мне за помощью. Хотели, чтобы я разыскал пропавшего мальчика. На собственные силы вы не полагались.

— И что мне теперь делать?

— То, что делают леди в таких случаях, — ответил он, махнув рукой, и пошел прочь.

Леди Клара топнула ногой.

Рэдфорд обернулся и уставился на ее ногу в розовом сапожке.

— Вы топнули ногой, — сказал он. — Как избалованный ребенок.

— Я и есть избалованный ребенок, невыносимый вы человек! — воскликнула она. — Просто пытаюсь стать чуть менее избалованной и хоть кому-нибудь принести пользу!

— Мне вы никакой пользы не принесете, — отрезал Рэдфорд, безжалостно отметая возражения своего второго «я». — Я не слишком деликатен и без зазрения совести использую людей, когда нужно. Об этом вам всякий скажет. Использовал бы и вас, будь в этом хоть какой-то смысл. Но ни в Уайтчепел, ни в район Семи Циферблатов[12], ни в прочие места, где может скрываться этот мелкий бездельник, невозможно явиться в сопровождении молодой дамы, и не просто дамы, а дочери пэра. Вы станете для меня помехой; придется следить не только за своей, но и за вашей безопасностью. И если думаете, что я стану дополнительно усложнять это идиотское расследование лишь из-за того, что вам скучно и надоели влюбленные женихи, значит, лишились и тех крохотных мозгов, что у вас когда-то были!

Будь у Клары зонтик, непременно бы его стукнула! Но зонтик она с собой не захватила. А Дэвис, не выходившая на улицу без зонта, дожидалась внутри, где госпожа и велела ей оставаться.

А кроме того, Клара понимала, что он прав.

Она будет только путаться под ногами и мешать.

С чего вообще она вообразила, что сможет быть ему полезной?

Он ведь уже не тот тощий подросток, что, рискуя сломать себе руку, лупил жирного грубияна, посмевшего сказать о ней дурное слово.

Да, хоть ей тогда не было и девяти, она прекрасно поняла, что сказал тот жирдяй. Таскаясь хвостиком за тремя старшими братьями, Клара узнала много такого, что благовоспитанной юной девице знать не полагается. Например, слово «сиськи». И поняла, может быть, не сразу, но довольно скоро, что Гарри или Кливдон, окажись они на месте Профессора, сделали бы то же самое. Возможно, более успешно. Но тем большего восхищения он заслуживал.

Теперь Профессор ничем не уступал Гарри или Кливдону. И, судя по очертаниям мускулистого тела, заметным даже сквозь отлично пошитый черный сюртук и брюки, все эти годы он тренировал не только мозг.

Однако с чего ей думать о его теле? Уж лучше сосредоточиться на нестерпимом, возмутительном высокомерии! Жаль, что Гарри так и не научил ее драться на кулаках! Везет мужчинам: они могут любой спор разрешить дракой. Вот здорово было бы устроить мистеру Рэдфорду «гильотину»!

— Не возьму в толк, отчего вы так надулись, — заметил он.

— Надулась?!

— Попробуйте включить голову, — предложил Рэдфорд. — Где еще я мог с вами поговорить? Я не вращаюсь в высшем обществе. Вряд ли могу прийти к вам домой и протянуть лакею свою визитную карточку. Ведь тогда ваша семья начнет спрашивать, где мы познакомились. А ваши маскировочные наряды ясно дают понять: вы не хотите, чтобы кто-то узнал о нашей встрече.

Верно, Клара не осмелилась все рассказать даже невестке Софи, помогавшей ей с маскировкой. Софи замужем за Гарри, и Клара не могла просить Софи хранить ее секреты от мужа.

— Значит, вы таким сложным и таинственным путем вызвали меня сюда, просто чтобы удовлетворить свое любопытство? — сказала она так спокойно и холодно, как только могла.

— А что вас так удивляет? Вам не приходило в голову, что в ваших появлениях в Центральном уголовном суде чувствуется какая-то странность?

— Поэтому я и приходила в чужих платьях, — ответила Клара. — И была уверена, что вы меня не заметите.

— Очень неразумно с вашей стороны.

— Вполне разумно! — отрезала она, мысленно добавив: «…хам ты этакий!» — Я предположила, что вы полностью сосредоточены на своей задаче и в толпу на галерее вглядываться не станете. Но теперь вспоминаю: вы иногда смотрели вверх и, должно быть, узнали Дэвис.

— Я узнал вас, — поправил он. — Дэвис лишь подтвердила мое открытие.

Свое волнение Клара задавила так же безжалостно, как мечтала сдавить Рэдфорду горло.

Сдерживаясь изо всех сил, она взглянула прямо в его пронзительные серые глаза. Какой необычный цвет: светло-серый, как небо зимой.

— Да вы просто феномен какой-то! Не представляю, как вам вообще удавалось отвлекаться от процесса.