Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Мою стену, – заявляет упомянутый, вклиниваясь в разговор. Он поднимает свободную руку, чтобы придать своим словам больше веса.

Лия сдерживает улыбку.

– Его стену?

– Он хочет оформить целую стену на свой вкус.

– Я собираюсь покрасить ее в фиолетовый, – сообщает он ей, не скрывая гордости.

– Ты не будешь красить ее в фиолетовый, – твердо заявляю я.

– Или в зеленый. – Коннор притворяется, что не слышит меня.

– А как насчет кислотно-оранжевого? – предлагает Логан.

– Зачем выбирать? Я покрашу ее во все три цвета.

Я закатываю глаза. Рядом со мной Лия покатывается со смеху. Очевидно, Коннор просто блефует. Он самый аккуратный человек, которого я знаю. Его бесит малейший визуальный шум в комнате. Он не станет красить стену в какой-нибудь дикий цвет. Ему просто нравится меня доставать.

– Она, кажется, разозлилась, – комментирует Логан, кивая в мою сторону.

– Мэйв не нравится, что я хочу развивать свою креативность, – отвечает Коннор. Затем он издает наигранный вздох. – Знаешь, чувак, я все еще привыкаю к этой жизни в паре. Я больше не чувствую себя собой. Я отказался от своей индивидуальности. Моей личности больше не существует. Трудно вести такой новый образ жизни.

– Какой же он болван, – шепчет мне Лия на ухо, забавляясь.

– Ты даже не представляешь, – отвечаю я.

Коннор по-прежнему лежит на кушетке. Хотя он не может меня видеть, он наверняка представляет, какое у меня сейчас лицо, потому что уголки его губ подергивает насмешливая улыбка.

– Привыкаешь ли к отсутствию индивидуальности? – продолжает он спрашивать Логана. – Скажи честно, ситуация улучшается с годами? Или мне придется провести остаток жизни ограничиваясь одной-единственной стеной в доме, которую, как мы все знаем, я все равно покрашу в фиолетовый?

– Можешь набить ему слово «придурок» где-нибудь? – прошу я Логана, отчего Коннор смеется.

– Я шучу, – наконец признается он. – На самом деле я чувствую себя вполне самодостаточным и независимым человеком. Если буду паинькой, Мэйв, может быть, оставит мне две стены.

Он неисправим.

Но мне он нравится таким, поэтому я и рада, что он не изменится.

Эти последние месяцы рядом с ним были особенными. После моего возвращения в Финляндию мы провели спокойное лето у озера. По вечерам Коннор и Лука выходили с Нико ловить рыбу, а я наблюдала за ними с пристани, читала, возилась с камерой или просто подставляла лицо солнцу – когда оно было. День рождения Коннора мы отметили скромно, в семейном кругу. Летом в академии проводится гораздо меньше занятий, поэтому мой рабочий день сократился вдвое. Из-за этого мы с Норой стали видеться немного реже, хотя все равно встречались каждый раз, когда у нас было свободное окошко. Она вызвалась стать моделью для рекламной фотосессии первой коллекции Ханны, и мы две недели готовились к съемкам.

В конце концов, после долгих уговоров, как с нашей стороны, так и со стороны Рэйки, Ханна набралась смелости и приняла ее предложение. Она достала несколько отложенных эскизов платья Сиенны и множество тех, что когда-то разрабатывала для моей мамы, и принялась за работу. Ее таланту было тесно в такой маленькой мастерской, поэтому, поскольку она все еще отказывалась переносить свою студию в дом моей мамы, нам с Коннором пришлось ее подтолкнуть. Однажды мы воспользовались ее отсутствием дома и без предупреждения вынесли все ее вещи из мастерской. Когда она вернулась и обнаружила нас у пикапа, заполненного коробками, то вздохнула и сказала:

– Вы и впрямь друг друга стоите.

Благодаря этому и летним постояльцам, мы достигли того, чего мама, где бы она ни находилась там наверху, наверняка ждала: ее дом вновь ожил. Ханна и Джон обставили спальни на верхнем этаже, а нижний этаж превратили в административный центр. Саркола – поселок небольшой; не то чтобы у нас был наплыв туристов, но несколько дополнительных комнат позволили «Жемчужине» с лихвой удовлетворить весь спрос. Люди приходили и уходили каждый день, а это как раз то, чего я и добивалась.

Ханна завершила коллекцию в конце августа, и именно тогда мы с Норой сделали фотографии, которые в предрождественские месяцы заняли почетное место на витрине Рэйки. Продажи шли так хорошо, что Ханна осмелилась создать еще одну коллекцию, на этот раз с нуля. Не могу дождаться, чтобы увидеть результат. И организовать еще одну фотосессию, на этот раз с участием Луки, хотя они с Норой по-прежнему терпеть не могут друг друга.

Есть что-то невероятно приятное в том, чтобы видеть, как у близких людей начинают налаживаться дела. Лука осмелился снова подать заявку на место в академии музыки, и, хотя ее снова отклонили, он воспринял это как знак, что ему нужно искать свой собственный путь. Или, по крайней мере, так говорит Коннор. Мы с Лукой часто общаемся, но ему трудно открыться кому-либо, кроме брата. Недавно он нашел работу и теперь активно ищет квартиру, чтобы наконец обрести независимость. Думаю, терапия пошла ему на пользу. Он чувствует себя лучше с каждым днем. У него свой процесс. Как и у всех.

Тяжелее всего Ханна переносит то, что дети выпорхнули из гнезда и теперь они неизбежно видятся гораздо реже. А я тяжелее всего переношу то, что этот проклятый кот переехал с нами.

Но на самом деле Онни меня не так уж и сильно раздражает, а когда он забирается на шкафы в спальне или на кухне, Коннор всегда улыбается. Я поняла, что теперь для меня важнее всего – видеть его улыбку, так что, пожалуй, могу это вытерпеть.

– Ты выглядишь счастливой, – говорит Лия.

Она кладет голову мне на плечо и прослеживает мой взгляд. Коннор и Логан так увлечены разговором о татуировках, что даже не замечают, как мы за ними наблюдаем.

– Я счастлива, – отвечаю я.

И это чистая правда.

Я счастлива в такие моменты, как сейчас, после того как провела несколько дней в доме отца и убедилась, что он сдержал обещание: теперь все мамины книги и фильмы занимают видное место в библиотеке. Я счастлива, когда встречаю Нико в академии и он бежит, чтобы обнять меня, когда Ханна присылает мне фото своих эскизов с тысячами вопросов и когда Нора тащит меня на уроки финского, хотя с каждым занятием я, кажется, знаю все меньше. Я счастлива, когда мы с Коннором спорим из-за цвета его чертовой стены. Когда я прихожу домой и нахожу его сосредоточенным, печатающим что-то на компьютере. Когда открываю глаза каждое утро и первое, что вижу, – это он. И я буду счастлива в тот день, когда он добьется своих целей, когда его наймут в