Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Зачем я здесь?..

Я подняла к лицу свои руки — аккуратные чуть пухловатые пальцы, ухоженные, аккуратно стриженные ногти, лишь слегка загрубевшая кожа от домашних дел и возни в огороде. Руки леди Амелии Хайфилд. Не те обкусанные от нервов ногти с вырванными заусенцами и не знающие никогда крема руки, что были у меня в прошлой жизни.

Меня переместили или я сама переместилась в это тело. Иное, отличное. Со своей памятью и жизнью. Со своими родными и близкими в окружении. Со своими правилами и распорядком. Второстепенная героиня, о которой лишь пара строчек в романе. И которая не хотела умирать ни разу. Амелия хотела любви. И не получила её ни от Ричарда, ни от кого-то иного.

Почему именно я?..

Я закрыла глаза, силясь вспомнить момент перехода в этот мир. Но последнее, что я помню — это гудок грузовика и слепящий меня свет фар. А первое, что я осознала в этом мире — это огромный поток мыслей и воспоминаний и чужое тело. И больше ничего. Ни перехода, ни чувства могильного холода, который настигает, когда умираешь. Я умерла быстро? И умерла ли вообще? Я ненавидела Ричарда при прочтении новеллы. Может, из-за этого? Но таких, как я, много, не все романтизирую отбитых персонажей.

Могу ли я тут остаться?..

Меня внутренне передёрнуло от одной только мысли о том, что меня могут вырвать отсюда и… А что со мной сделают?.. Вернут обратно? А что будет с Амелией? И где её душа? Что с ней случилось?..

Лиос… Ничто не происходит в этом мире без зоркого взора богини…

Я никогда не была религиозной, напротив, больше причисляла себя к скептикам. Считала, что наша судьба в наших руках. Но тут… Я воздела глаза к нему, смотря на медленно проплывающие облака. Богиня Лиос была создательницей этого мира. И только она могла сделать такое. Возможно, упомянутая в дневнике Ведьма Жизни имела какое-то отношение к богине и её силе.

Я найду ответы. У меня нет выбора. Я перерою всё, что только возможно, чтобы остаться в этом мире. Нужно кинуть клич в «серый» мир, чтобы они помогли найти эту дамочку.

Если же… Если же у меня не получится остаться здесь, я запомню это. Его лицо, дыхание, тепло и любовь. Я унесу это с собой туда, куда меня отправят дальше. Я не забуду его.

Глава 59

Константин начал просыпаться уже после обеда, когда солнце уже клонилось к закату. Сначала я увидела, как затрепетали его ресницы, а следом глаза открылись. Взор его был мутным, полный непонимания и ужасно сонный. Он только что вынырнул из глубокого сна и не мог сообразить, что происходит и где находится.

Я склонилась над ним с умилением и едва сдерживая смех. Таким я его ещё не видела — растерянным, расслабленным и совсем-совсем не понимающим. Ему понадобилось немного времени, прежде чем в глазах появилось узнавание, а следом на губах расцвела тёплая улыбка.

— Доброе утро, — произнесла я с улыбкой.

Вместо ответа Константин сделал нечто неожиданное. Руки, до этого лежавшие на его животе, вдруг обхватили меня за талию, и он притянул меня ближе, уткнувшись носом в ткань платья в районе моего живота. Глубоко вздохнув, пробурчал что-то неразборчивое для меня.

— Что? — я слегка наклонила голову, чтобы услышать.

— Вечность бы так спал, — произнёс он громче. — У тебя на коленях. Или вот так. Неважно. Главное — с тобой рядом.

У меня сердце замерло от таких простых слов. Это было так мило и искренне. Но вместо этого выпрямилась и приняла самый чопорный и возмущённый вид, на который только была способна.

— Ваше Величество! — театрально возмутилась я тоном оскорблённой невинности. — Не кажется ли Вам, что Вы позволяете себе лишнее? Мы с Вами даже не помолвлены официально, а Вы… Вы позволяете себе такие вольности! Это недопустимо.

Константин замер. Потом медленно поднял голову, и в его глазах, ещё сонных, вспыхнуло понимание, а после озорной огонёк. Он понял, что я так шутила.

— Да? Леди Амелия, — также чопорно ответил он. — А не кажется ли Вам, что Вы несколько… лицемерите?

— Это почему же? — я вздёрнула подбородок, продолжая игру, но уже едва заметно улыбаясь.

— Потому что, — Константин сел, не отпуская меня, и мы оказались лицом к лицу, он даже немного навис надо мной. — Приличия также не подразумевают, что леди может провести ночь вместе с мужчиной до заключения брака. А Вы, смею Вам напомнить, именно это и сделали.

Я открыла рот, чтобы возразить. Но это был чистейший мат. Оставалось лишь возмущённо фыркнуть.

— Это было… это другое!

— Ах, другое…

Константин расхохотался. Его руки, всё ещё лежащие на моей талии внезапно ожили и впились в бока, начав щекотать. А щекотки я боялась ужасно!

— Ай! — взвизгнула я, дёрнувшись, упав на плед спиной и заходясь смехом. — Константин! Не надо!

— Не надо? — абсолютно невинно спросил он, продолжая пытку, находя самые чувствительные места. — Ах, ты моя дорогая блюстительница приличий! Ты ворвалась в мою жизнь как ураган и перевернула её вверх дном!

— Кто бы говорил! — я задыхалась уже от смеха, пытаясь вывернуться, но него руки держали меня крепко и не выпускали. — Это… аха-ха-ха… Не издевайся!

Я хохотала, извиваясь в его руках, пыталась отбиться, но силы были не равны. Визжала, умоляла остановиться, чувствуя, как плачу от смеха, но он был неумолим.

— Сдаюсь! — выкрикнула я сквозь смех, уже не в силах даже бороться. — Сдаюсь!

Константин остановился, но не отпустил. Я видела его лукавую довольную улыбку, когда он смотрел на меня сверху вниз. Должно быть от смеха раскраснелась, ведь щёки пылали жаром, а дыхание было тяжёлым с редкими вырывающимися хихиканьями.

— Сдаёшься? — переспросил он тихо.

— Сдаюсь, — с улыбкой произнесла я. — Ты победил.

Он самодовольно улыбнулся. Но вскоре это выражение лица сменила нежность. И Константин поцеловал меня. Не жадно, не требовательно, не в порыве страсти. А нежно, медленно, смакуя каждое прикосновение. Так целуют самого дорогого человека.