Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Я подняла на него удивлённый взгляд и недовольно фыркнула, на самом деле счастливо улыбаясь. Сумасшедший, не иначе. Но мне это нравилось. Константин потянулся в поцелуе, и наши губы слились, сминая друг друга. Я почувствовала, как он снова начал твердеть внутри меня и застонала.

— Ненасытный! — выдохнула я притворно недовольно.

— С тобой грех быть сытым, — с лукавой улыбкой произнёс он, наконец выходя из меня и поднимаясь вместе со мной на руках.

Я ойкнула, успев только обвить его шею руками, а ногами — талию. Константин тихо рассмеялся и отнёс меня на постель, бережно уложив на самый край, словно боялся разбить. Я смотрела в его жаждущие глаза, чувствуя, как снова становится чересчур жарко. Сорочка исчезла также быстро, как и его штаны. Кожа к коже, жар к жару, дыхание к дыханию. Никакого шёлка, никаких преград. Теперь он смотрел на меня сверху вниз. И в этом взгляде было столько нежность и любви, что в глазах защипало.

— Какая же ты у меня красивая… — выдохнул он. — Самая красивая на свете.

— Льстец, — улыбнулась я на его слова.

— Ничуть, — прошептал он мне в губы и порывисто поцеловал, не давая возразить.

Константин целовал медленно. Мучительно медленно. Будто пробовал меня на вкус, хотя прекрасно уже всё знал. Язык скользил по губам, проникал внутрь, дразня и играясь с моим. Я выгнулась под ним с протяжным заглушённым стоном, прижимаясь теснее, пальцами цепляясь за его плечи.

— Тихо, моя дорогая, — произнёс хриплым голосом он, оторвавшись от моих губ. — Услышат.

— Тогда не заставляй меня кричать, — прошептала я в ответ, чувствуя, как его ладонь накрыла мою грудь.

Константин усмехнулся и склонился ниже, к шее. Он помнил о том, что нельзя оставлять следы на открытых местах, поэтому осыпал её лишь поцелуя, спускаясь постепенно ниже, вызывая мурашки и новые стоны, которые я заглушала, кусая губы. Его пальцы опустились ещё ниже, скользя по талии вниз, очерчивая каждую округлость. Дойдя до колена, они ловко начали подниматься по внутренней стороне бедра к самому сокровенному.

Я чуть не закричала в тот миг, когда его пальцы уверенно коснулись и начали тереть мой набухший клитор, а губы сомкнулись на соске. Пришлось закусить костяшку собственного пальца, чтобы заглушить звуки.

А потом он начал ставить засосы. Медленно, намерено всасывая нежную кожу груди и живота. В тех местах, что будут скрыты платьем. И всю следующую неделю будут напоминаниями об этой ночи. Я потерялась в собственных нарастающих чувствах. Меня хватало лишь на мысль: «Только бы не закричать».

Константин удовлетворённо осмотрел получившуюся его губами картину, руки уже переместив на бёдра и сжав их. Ещё бы, он делал то, что хотел, но не нарушал правила. Я с улыбкой потянулась к нему, впиваясь губами жадным и отчаянным поцелуем. И чувствовала его горячий и твёрдый член, упирающийся мне в бедро.

— Возьми меня, — выдохнула на шёпоте я, разрывая поцелуй. — Люби меня так сильно, как можешь.

Константин не заставил меня просить дважды. Медленно, мучительно медленно, он вошёл в меня, глядя в глаза. Я закусила губу почти до крови, чтобы не закричать. Это было так восхитительно полно, что дыхание и сердце на мгновение остановились. Он двигался неспешно, глубоко, каждый толчок отдавался в теле дрожью, а внутри уже горел пожар. Пожар, который разожгла одна искра, и он продолжал пылать.

Я потеряла счёт времени в попытке заглушить стоны. Нарастающая внутри волна была близка к своему пику, когда он наклонился ко мне, зарываясь лицом в волосы, и его горячее и прерывистое дыхание обжигало ухо.

— Какая же ты… — шептал Константин между толчками. — Никогда… Ни одна…

Я не могла ответить. Лишь приглушённо стонала в его плечо, царапая спину и плечи. Моя спина выгибалась навстречу каждому движению, а перед глазами уже было совсем темно от удовольствия. Не было мыслей. Лишь чувства, накопившаяся страсть и любовь.

Меня накрыло первой. Константину пришлось зажать мне рот ладонью, ведь чуть оттуда не вырвался протяжный крик. Но и он не отстал, замерев на мне с низким хриплым стоном, сотрясаясь в удовольствии. Я чувствовала разлившийся внутри его жар и улыбалась.

Мы лежали. Сплетённые, довольные и тяжело дышащие. А я понимала одно — ходить мне будет трудно. Два оргазма подряд и без перерыва — это, пожалуй, слишком. Ноги дрожали мелкой противной дрожью, а внизу живота пульсировало приятное тепло.

— Нужно помыться, — пробормотала я. — Пока я ещё в состоянии стоять.

— Конечно. Держись за меня.

Константин усмехнулся и, подхватив меня за бёдра и дождавшись, когда я прильну к нему, понёс в ванную. Прям так, не разъединяясь. В ванной было темно, поэтому ему пришлось отнять одну руку ненадолго, чтобы включить небольшой магический светильник. Они все мне почему-то напоминали большие белые камушки.

Он аккуратно поставил меня возле душа и включил воду. Я шагнула под горячие струи и зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как уходит усталость и расслабляются мышцы.

А потом его руки легли мне на талию. Я открыла глаза и обернулась. Константин стоял совсем рядом, вода стекала по его груди, плечам и лицу, а в глазах горел тот самый огонь страсти, который я уже успела хорошо изучить.

— О нет… — произнесла я предательски дрогнувшим голосом. — Ненасытный засранец ты, а не мужчина!..

Он шагнул вперёд, прижимая меня спиной к прохладной плитке стены. Вода лилась сверху, мешая смотреть, но я видела его хищную и довольную улыбку.

— Зато весь твой, — прошептал он, наклоняясь к моему уху.

Я хныкнула. Жалобно, но совсем неискренне, потому что предательское тело уже отзывалось на его блуждающие по моему телу руки. Уже хотело его, тянулось к нему.

— Константин…

— Да, Амелия? — его губы скользнули по шее, заставляя вздрогнуть.

— Ты меня в могилу сведёшь, — выдохнула я с улыбкой, руки уже сами обвивали его шею, а пальцы зарывались в мокрые волосы.

— Зато будешь счастлива, — ответил с тихим смехом он, приподнимая меня за бёдра и прижимая к стене.

Я глухо, срываясь на всхлип, застонала, когда он вошёл в меня. Я приняла его полностью. Всю его жадность,