Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Все, включая нас, повернулись к нему. Отец гордо приподнял подбородок и приосанился, прежде чем начать говорить. Ещё бы, его дочь станет императрицей, как тут не быть довольным.

— Да, Ваше Величество, — твёрдым голосом произнёс Артур. — Я одобряю данный союз. Если, конечно, согласна моя дочь.

— Я также не вижу никаких препятствий, мешающих данному союзу, — на его слова Филипп сдержано улыбнулся. — Если, конечно, леди Амелия согласна.

Константин наконец повернулся ко мне, а я к нему. Он слегка наклонил голову, глядя мне прямо в глаза. И спросил с лёгкой улыбкой на губах наконец заветное:

— Леди Амелия, Вы согласны стать моей женой?

Я смотрела с лёгким прищуром на него. На человека, который украл моё сердце, изменил судьбу, заставил поверить в любовь. Который любил меня до судорог в ногах и хрипоты в голосе. Который уже хотел от меня дочь, возможно даже не одну. Который прошедшей ночью оставил на моём теле по меньшей мере десяток засосов, которые сейчас горели под тканью платья. Который назвал меня женой ещё даже до помолвки, обнимая меня в обветшалой комнатке таверны. И которому я не могла отказать даже в шутку. А шутки у меня подчас дрянные получаются.

— Да, — произнесла я, расплываясь в намеренно смущённой улыбке. — Я согласна стать Вашей женой, Ваше Величеством.

Шёпот различных оттенков прокатился по оранжерее как волна. Кто-то ахнул, кто-то достаточно громко заговорил о мезальянсе, а кто-то шептался о прекрасной любви. Уверена, через день-два после объявления даты свадьбы заговорят о том, что я обязательно беременна или что соблазнила его, хотя это скорее он у нас выступал в роли соблазнителя.

Константин взял мою левую руку, поднёс к губам и поцеловал с тыльной стороны, задержавшись чуть дольше положенного. А потом на моей руке уже оказался… браслет. Не кольцо, как принято, а браслет. Из трёх рядов квадратных камней. Две полоски бриллиантов зажимали между собой ряд из казавшихся тёмных как ночное небо сапфиров. Браслет сиял на моей руке, переливаясь в огнях магических светильников.

— Это не кольцо… — шепнула какая-то пожилая леди, судя по голосу, и тут же осеклась.

Обычно всё верно, преподносят кольцо. Поэтому браслет, пусть и такой красивый, был нетипичен. Но Константин неожиданно улыбнулся.

— Кольцо, достойное леди Амелии, сейчас создаётся одним из лучших ювелиров континента. Он не успел завершить работу к сегодняшнему дню, ведь такие вещи требуют времени и кропотливости. Но клянусь, это кольцо обязательно окажется на её руке. А пока этот браслет будет моим обещанием.

По толпе аристократов прошлась волна восхищённых женских охов и вздохов. Я, как и положено скромной невесте, опустила глаза, изображая смущение. Но внутри содрогалась от смеха. Уверена, он придушит собственноручно беднягу ювелира, если тот не успеет до отъезда Константина закончить кольцо.

— Благодарю, — прошептала я одними губами, улыбнувшись.

— Дату свадьбы мы согласуем и объявим чуть позже, — сказал громко король Филипп. — А пока давайте наконец-то поздравим влюблённую пару с таким торжественным днём!

Первым нас по очереди обнял стоящий до сих пор рядом Максимилиан. От его крепкий объятий я аж ойкнула и тихо рассмеялась, а для Константина, кажется, это была привычная ситуация.

— Будьте счастливы, ребята! — пожелал он и добавил, подмигнув нам: — Ждём от вашей пары великих свершений и красивых детей.

Потом были король с королевой и мои родители. Матушка порывисто меня обняла, остальные предпочли обойтись улыбками и поздравлениями. Выделилась среди всех Августина. При виде неё мы оба выпрямились. Королева-мать подошла к нам медленно, опираясь на трость так грациозно, что невольно позавидовать можно. Она встала напротив нас, грозно осмотрев меня с ног до головы.

— Амелия, — обратилась Августина ко мне строгим и властным тоном. — Я растила тебя для трона Гирана также, как воспитывала когда-то своих дочерей для тронов королевств Норэтур и Горлевин. Я рассчитывала, что ты станешь великой королевой, моей приемницей.

В оранжерее повисла тишина. Все смотрели на нас. Ещё бы. Три дня назад королева-мать прилюдно заявила, что соберёт мне приданое, которое так скоро, как оказалось, понадобится. Но был ещё один интересный факт — я ещё месяц назад была будущей королевой, никак не императрицей.

— Но сейчас я вижу, что твоё место иное. Я не увижу пик твоего триумфа на троне империи, — она сделала паузу, в которую улыбнулась, искренне так, по-матерински, мягко и тепло. — Но я надеюсь, ты не посрамишь меня.

— Никогда в жизни я не заставлю Вас, Ваше Величество, стыдиться меня, — я присела в идеальном реверансе, покорнейше склонив голову.

— Тогда я спокойна, девочка моя, — ласково произнесла, подходя ко мне с объятиями, а потом повернула голову наконец к Константину и тихо произнесла: — Ты молодец, мальчик мой. Обещание своё выполнил, я это ценю. Береги её.

— Обязательно, Ваше Величество, — с лёгким поклоном произнёс он, улыбаясь.

— Что за обещание? — шёпотом спросила я у него.

— Она пообещала помочь с браком, если я докажу, что тебе со мной будет лучше всего, — ответил Константин, кладя мою руку себе на предплечье, чтобы было удобно стоять.

Дальше… А дальше была вереница лиц, голосов, улыбок и запахов различных духов. Людей было так много, что я едва запоминала лица послов. Зато узнала наконец, как зовут второго посла Элиазара в Гиране — виконт Генри Лептин. Он был третьим сыном в семье графа, титула бы не унаследовал никогда, поэтому и пошёл на государственную службу, где и получил за свою преданную службу и получил титул. Его жена, Николь, миловидная женщина с очаровательными ямочками на щеках, весело щебетала о том, как будет рада, что у их родины наконец-то будет императрица. Я внимательно выслушивала её, даже вникая в суть проблем их детей. Сын пары недавно закончил военную академию в Элиазаре, но пока только ходит по балам, ведь его ещё не распределили, а дочь же нашла себе жениха тут, но договориться о таком браке будет тяжело. Должно быть, они рассчитывали, что мы можем с этим помочь. Константин заверил её, что что-нибудь сделает с этим, только потребовал, чтобы