Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Но самым ярким было появление двух йеринцев. Их высокие сильные фигуры выделялись на фоне остальных не только ростом, но и иноземными тюрбанами и кафтанами почти до самого пола, расшитые золотом и серебром. Тёмные кожа, внимательные карие глаза у одного и смешливые голубые у второго. Первый был послом султанства Йерин в Гиране, если я верно помнила, звали его Мухамад аль-Хади, он жил тут вместе с тремя своими жёнами и большим количеством детей, их по заверениям было около полутора десятка. Второго я знала тоже, это был господин Хаким аль-Малик, один из инвесторов порта. Его тёмно-пурпурный шёлк выделялся очень сильно.

— От имени светлейшего султана поздравляю вас с заключением помолвки, — посол чинно поклонился Константину, а следом и мне. — Да благословит ваш союз богиня Лиос.

— Благодарю, господин Мухамад, — ответил ему мой жених.

В Йерине не было принято пожимать руки, а чужих женщин так и вовсе не дозволено было касаться, поэтому никаких рукопожатий и целований рук.

— Я помню Вас, леди, по аукциону, — начал Хаким, поглядывая на меня с хитрецой. — Я ещё тогда подумал: «Надо же, какая красивая и умная женщина. Повезёт же кому-то.». Не будь у меня любимой жены, сам бы Вас забрал в свои жёны. И как вижу, кому-то действительно повезло! Пусть богиня Лиос благословит ваш брак!

Я почувствовала, как начали полыхать щёки от такой прямоты. Но одновременно с этим на губах расцвела искренняя улыбка.

— Благодарю, господин Хаким, — произнесла я. — Сколько же у Вас жён, простите за нескромный вопрос?

— Одна! — гордо заявил он. — Моя хабиби подарила мне шестерых детей, мне грешно приводить ещё жён в дом!

— Она счастливица, раз Вы так её любите, — с лёгким смехом ответила я, чувствуя на себе ревностный взгляд Константина.

— Благодарим за поздравления, господин Хаким, — произнёс он с улыбкой.

Йеринцы удалились, а я почувствовала, как рука Константина скользнула по моей талии и собственнически прижал ближе к себе. Он ничего не говорил, но я ощущала его ревность. Забрал красивую женщину, вот теперь и будет вечно страдать от мысли, что её кто-то ещё хочет, кроме него.

Люди продолжали подходить и поздравлять нас, когда до моего слуха донёсся разговор на йеринском, он чем-то был похож на арабский или подобные языки из моего мира. И то, что обсуждали наши гости, заставило меня почти засмеяться. Они, думая, что их никто не понимает, обсуждали нашу пару в-открытую, в особенности меня. Посол назвал меня «достойной стихов их поэтов джамилёй», а торговец же был… чуть откровеннее, называя мои бёдра достойными лучшего йеринского шёлка, и даже говорил, что пришлёт как подарок на свадьбу лучшие свои ткани.

— Знал бы ты, что они говорят… — едва слышно прошептала я, начав сдержанно, едва заметно смеяться.

— Кто и что? — чуть наклонившись, шёпотом спросил Константин.

— Йеринцы. Они обсуждают меня, называя красавицей, а господин Хаким даже пообещал прислать лучший свой шёлк как подарок на свадьбу. А ещё… Им нравится моя фигура. Для йеринских мужчин обсуждать фигуру чужой женщины — не зазорно. Напротив, они видят в этом… поэзию, — старалась подобрать слова, чтобы было понятнее, при этом скрасив дипломатично всё, а то мало ли. — Восхищаться женской фигурой у них в природе, можно сказать.

— Поэзия, значит… — задумчиво произнёс он.

— Я для них как… картина в галерее. Смотреть можно — руками трогать нельзя.

На последнем Константин не сдержался и тихо засмеялся, смотря на меня с такой любовью и нежностью, что хотелось… О эта проклятая овуляция, я не просто теперь целовать его хотела. Точнее да, целовать, но не тут, а где-нибудь подальше от людей, и желательно с продолжением. Пришлось скрыть свои чувства за тихим смехом.

Я заметила, как к нам подошёл герцог Кроуфорд со своей супругой, заставив толпу расступиться перед ними. Герцогиня была мягкой и добродушной с виду женщиной пожилого возраста, чьи глаза были на удивление остры и уже осматривали меня с ног до головы. Они остановились перед нами. Герцог поклонился, опираясь на трость, а герцогиня присела в реверансе, хотя по возрасту могла уже этого не делать. Но не церемонно, а как-то уважительно, словно благодаря.

— Ваше Императорское Величество, — голос герцога был сухим, но в нём скользили тёплые нотки. — Леди Амелия. Поздравляю вас со столь знаменательным днём.

— Благодарим за поздравления, герцог, — Константин сдержано улыбнулся ему, а я в ответ кивнула с улыбкой. — Вы в своё время были одним из лучших, если не самым лучшим канцлером Гирана. Очень жаль, что Вам пришлось покинуть этот пост.

— Если бы я был канцлером, то никогда бы не было этой истории с принцем Ричардом. Впрочем, мне уже не по зубам было бы тягаться с его шайкой, — покачал головой бывший канцлер. — Однако, сейчас моя семья в неоплатном долгу перед Вами, леди Амелия, — он улыбнулся мне. — Благодаря Вам мне удалось относительно безболезненно отрезать побочную ветку маркиза… а, простите, теперь уже виконта Кроу.

— Я рада, что смогла помочь Вам, Ваша Светлость, — произнесла, немного наклонив голову, принимая этим благодарность.

— Вы всегда были умной девушкой, леди Амелия, — старик усмехнулся, в его глазах скользнуло что-то тёплое. — Вы почти росли при дворе, поэтому я самолично лицезрел Ваш острый не по годам ум и хватку. И я помню, что Вы сказали тогда, в театре, когда с разрыва помолвки не прошло и двух недель.

— Как и я помню Ваше пожелание, — парировала я с нескрываемой улыбкой.

— И, как вижу, оно выполнилось, — герцог искренне тихо, по-стариковски сухо рассмеялся. — Вы расцвели, как я того Вам и пожелал.

— Ваше Величество, леди, — вмешалась до этого молчавшая герцогиня, искренне улыбнувшись нам. — Мы прожили в браке уже больше пятидесяти лет. И за это время поняли одно — нас держит вместе не долг, не обязанности, не общие дети, а у нас их трое, даже не внуки. А любовь. Та, что свела нас в самом начале.

— Мы видели много пар, включая Ваших отца и матушку, леди, —