Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья - Ольга Дашкова

— Марат...

— Я здесь, — шепчет. — Никуда не уйду.

Наклоняется, берет сосок в рот приподнимая грудь, сжимая ее. Не жестко, как вчера, а нежно. Лижет, посасывает, покусывает слегка, запускаю пальцы в его волосы, держусь, боюсь упасть. Он перемещается ко второй груди, уделяет ей столько же внимания. Неторопливо. Тщательно. Я стону тихо, сжимаю его волосы в кулаках.

Потом он опускается ниже, целует мой живот, там, где я всегда стеснялась, где кожа не идеально плоская. Целует, гладит руками, шепчет что-то, я не разбираю слов, только интонацию. Восхищение. Желание. Нежность.

Заставляет меня лечь на спину, стягивает с меня юбку, колготки, трусики. Я лежу перед ним обнаженная, и впервые за все время своей интимной жизни не чувствую стыда. Потому что он смотрит на меня не так, как Гена, он не оценивает, не сравнивает с кем-то. Он смотрит так, будто я…. Совершенство?

— Расслабься.

Я пытаюсь, Марат встает, быстро стягивает рубашку через голову, смотрю на его торс: широкие плечи, рельефный пресс, шрамы (один длинный на ребрах, несколько мелких на руках). Тело солдата. Сильное. Красивое.

Расстегивает ремень, спускает штаны вместе с бельем. Член стоит, твердый, большой, на головке блестит капля. Я сглатываю, он замечает мой взгляд и усмехается.

— Это ты так на меня действуешь.

— Я?

— Ты. — ложится сверху, нависая, опираясь руками у моей головы.

Обхватываю руками его шею, мы долго, глубоко, неторопливо целуемся. Одна рука Марата гладят меня: бедра, ягодицы. Не хватают, не сжимают — гладят. Скользит между моих ног, раздвигаю бедра, он проводит пальцами по киске, я уже мокрая, собирает влагу.

— Такая возбужденная, — шепчет в губы. — Такая отзывчивая.

— Да… а-а-а…

Из груди вырывается стон, Марат мягко давит пальцами на клитор, массирует, ловит мои губы. Целует уже жестче, требовательнее. Продолжает массировать клитор круговыми движениями, не торопясь.

Я дышу чаще, прижимаюсь к нему крепче. Удовольствие нарастает волнами, медленно, но неизбежно. Не так быстро, как вчера, но глубже, сильнее.

— Марат, пожалуйста, — выдыхаю я. — Я уже… боже мой… я… — кончаю, слишком быстро, лишь от одной стимуляции, внутри все взрывается, влаги на пальцах Марата становится больше.

— Боже мой, малышка… я сейчас сам солью лишь смотря на то, как это делаешь ты.

— Скажи, что ты хочешь еще? — Марат смотрит в глаза, продлевает мой оргазм, продолжая ласкать, а когда проникает внутрь сразу двумя пальцами, выгибаюсь, шире развела бедра. Внутри такая пустота, что даже больно.

— Тебя. Хочу тебя. Внутри. Марат… пожалуйста.

— Уверена?

— Абсолютно.

Марат немного приподнимается, подтягивает мои колени к груди, устраивается между моих ног. Чувствую, как головка его члена упирается в киску, горячая и твердая. Смотрит мне в глаза, когда входит. Медленно, очень медленно. Я чувствую, как он растягивает меня, заполняет собой.

Когда он входит до конца, мы оба стонем.

— Господи, — выдыхает Марат. — Ты такая... Лада, ты...

Он не договаривает, просто начинает двигаться. Медленно, выходя из меня почти полностью, входит снова, глубоко, упираясь головкой так глубоко как можно. Каждое движение размеренное, неторопливое.

Обхватила свои колени руками, открываюсь перед ним максимально, теку еще больше. Мы смотрим друг другу в глаза, не отрываясь, не отворачиваясь. Вижу в его взгляде все: желание, нежность, что-то большее, что я боюсь назвать.

Марат наклоняется, целует меня не прерывая ритма. Целует и двигается, двигается и целует. Одна его рука ложится мне на щеку, гладит, вторая — держит за бедро.

— Лада, — шепчет он мне в губы. — Моя Лада.

Что-то внутри меня ломается. Или раскрывается. Я не знаю. Слезы текут по вискам — сами, я не сдерживаю. Марат чувствует, останавливается.

— Тебе больно?

— Нет, — улыбаюсь сквозь слезы. — Хорошо. Так хорошо, что не верится.

Он вытирает слезы, целует веки, щеки.

— Поверь. Это правда. Я здесь. С тобой.

Продолжает двигаться, чуть быстрее, чуть жестче. Напряжение внутри нарастает, но не резко, волнами, одна за другой. Марат не стимулирует меня, не трогает клитор, только целует.

— Кончай для меня, — шепчет. — Хочу видеть, как ты кончаешь еще. Хочу чувствовать.

Сжимаюсь вокруг него — раз, второй, третий — и срываюсь. Оргазм накрывает волной — долгой, теплой, всепоглощающей. Я кончаю, глядя ему в глаза, сжимая его внутри, царапая ногтями плечи.

Марат выдерживает еще несколько толчков, замирает, входит до упора, его член дергается, начинает кончать, я чувствую его теплую сперму и это продлевает мой оргазм.

Мы лежим, не двигаясь. Он все еще внутри, я все еще обхватываю его ногами. Тяжело дышим. За окном стучат колеса, за дверью тихо — все спят. Марат приподнимается на локтях, смотрит на меня.

— Лада.

— М?

— Я влюбился в тебя, — говорит это просто, без пафоса. — Еще тогда, в Анапе. Просто не понимал. А теперь понял.

У меня перехватывает дыхание.

— Марат...

— Не сейчас, — он прикладывает палец к моим губам. — Не надо ничего говорить. Просто знай. Я влюблен. И я не отпущу тебя.

Смотрю на него. Потом улыбаюсь сквозь слезы, которые снова текут.

— Хорошо. Я тоже. Влюблена. Всегда была.

Нежно и долго целует меня, потом мы лежим, обнявшись, под пледом. Свечи догорают. Музыка все еще играет, тихо, где-то на фоне.

— Останешься? — спрашивает он. — До утра?

— А сосед?

— Сошел.

— Тогда останусь.

Глава 12

Первое, что чувствую, когда просыпаюсь — пустоту рядом. Полка холодная там, где ночью лежала Лада. Я провожу рукой по пледу, открываю глаза. Ее нет.

Сажусь, оглядываюсь, купе пустое, на столике остатки вчерашнего ужина, догоревшие свечи, два бокала. Улыбаюсь, вспоминая как все было.

Лада.

Вчерашняя ночь была... не такой, как с другими девушками, это конечно последнее дело сравнивать, но Ладу нельзя ни с кем сравнивать, это преступление. С теми, кто был до нее, был просто секс. Механика тел, минимум эмоций, лишь базовая потребность.

А с Ладой было про душу, про химию, про любовь. Про то, как она смотрела на меня сквозь слезы. Про то, как я входил в нее медленно и чувствовал, что это правильно, что так и должно быть, что я наконец нашел то, что искал, не зная, что ищу.

Встаю, потягиваюсь, телефон на столике вибрирует — звонок. Смотрю на экран: «Мама». Отвечаю.

— Привет, мам.

— Марат! С праздником тебя, сынок! — голос матери теплый, радостный. — С Днем защитника Отечества!

— Спасибо, мам, — киваю сам себе, хотя она не видит.

— Как поездка? Скоро в Москву?

— Послезавтра. Двадцать шестого буду.

— Хорошо. Я готовлю твои любимые пельмени. И пирог. И... — она замолкает. — Сынок, а ты как-то