Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Это походило одновременно на попытку подбодрить и предложение мира, но я все равно не смогла заставить себя улыбнуться, только кивнула в ответ:

— Поверьте, многое. Вы вызываете большой интерес.

— Именно это я и предположил. Поэтому и счел уместным дать прием в честь своего назначения. Людям полезно посмотреть на меня, а мне — познакомиться с ними. Надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию.

Я вскинула взгляд, враз забыв и о поднесенном вине, и о своих невзгодах.

— Вы хотите, чтобы я сопровождала вас?

То хрупкое даже не доверие, а спокойствие, что я испытала рядом с ним утром, рассыпалось на части, а в зелёных глазах дракона вдруг зажглось искреннее веселье.

— Ваше нежелание появляться в моём обществе точно будет истолковано превратно.

Как будто мало было невидимой ледяной руки, мешавшей дышать, в горле встал огромный ком.

— В самом деле? Мне кажется, всё в любом случае будет понято правильно.

Рейвен улыбнулся по обыкновению скупо, качнул своим бокалом в мою сторону и сделал небольшой глоток.

— А собственно, что? Вы живете в моём доме, так это не преступление. Особенно с учётом того, что это не мой дом, а дом, в котором располагается губернатор. Люди обвиняют вас в порочности, так почему бы вам не выставить их глупцами, открыто заявив о том, что вы находитесь под моим покровительством? Молодая женщина, у которой нет ни мужа, ни брата, вынуждена решать имущественные вопросы сама. Кто, если не губернатор, должен проявить заботу о ней. Такая версия не приходила вам в голову?

Он говорил спокойно, как будто смаковал каждое слово и каждую тень, прошедшую по моему лицу.

И то, что он говорил, было… Логично. Насквозь фальшиво, восхитительно лицемерно. И абсолютно неоспоримо.

— Признаться, нет.

Я опустила глаза снова, попробовала вино.

Оно было приятно сладким, согревающим.

— И все-таки я поражаюсь вашей неискушенностью. Как вам удалось устроиться в столице и не нажить себе проблем?

Теперь пришла его очередь мерить комнату шагами, а я заставила себя сделать глубокий вдох.

— Я стараюсь заниматься только своим делом.

— Но иногда это приводит к весьма неожиданным последствиям, не так ли?

Тон Рейвена снова сделался насмешливым, и я обернулась к нему, а он отпил ещё вина и поставил свой бокал на стол.

Мы очевидно ещё не закончили этот разговор.

Более того, граф ждал от меня продолжения, и я в очередной раз предпочла трусливо смотреть в окно, а не ему в лицо.

— Я знаю, как глупо это прозвучит, но я всё равно не ожидала такой… грязи. В ваших словах есть рациональное зерно, пока что ничего предосудительного не происходит. По крайней мере, этому нет свидетелей, — при воспоминании о том, что он делал со мной накануне, щеки предательски вспыхнули, но я заставила себя продолжить. — Более того, будь вы лет на тридцать старше или хотя бы женаты, те же самые люди стали бы восторгаться вашим великодушием по отношению к одинокой девице. Но я никак не ожидала, что они станут… завидовать мне.

Я выдохнула это едва слышно, как будто пробовала собственные слова на вкус.

Зависть…

За остаток дня мне на ум не пришло ничего подобного, но сейчас, когда предположение сорвалось с губ само собой, я нашла его пугающе правдоподобным.

Отбросив все обстоятельства и собственные чувства, я готова была признать, что Чёрный дракон, граф Вернон Рейвен и новый губернатор нашей провинции по-настоящему хорош собой.

В противовес моей теории, он был молод, красив и абсолютно свободен, и то, что я приняла за огонь чистого любопытства в глазах Жозефины на самом деле было злой завистью.

Доведись ей очутиться наедине с этим мужчиной, она бы своего не упустила.

Рейвен, меж тем, молчал, и я решилась продолжить, не зная, говорю ли с ним или просто размышляю вслух:

— Ещё более омерзительным мне кажется, что они ждут от меня подробностей. Ждут, что я стану обсуждать вас с ними.

— Таким образом вы могли бы вызвать в них сочувствие.

Он начал медленно приближаться ко мне, и я тряхнула головой, не позволяя себя сбить и отчаянно боясь струсить.

— Если только вы знаете, зачем оно мне нужно. Вы с лёгкостью могли жестоко надругаться надо мной, а после посмеяться над моими слезами…

— Но теперь вы уверились, что я этого не сделаю?

Я осеклась, потому что этот заданный негромко и с тщательно сдерживаемой насмешкой вопрос застал меня врасплох.

И правда, что заставляло меня теперь считать иначе? Пара поцелуев и спокойный тон?

Ответить требовалось честно, и я сделала ещё один глоток вина, давая себе время на обдумывание этого ответа.

— Теперь я думаю, что это в любом случае будет не так страшно, как я представляла себе позавчера.

Как ни странно, Рейвен не засмеялся.

Хуже того, он подошёл ещё ближе, и чтобы скрыть дрожь, внезапно возникшую в руках, я поставила бокал прямо на подоконник.

— Что бы вы ни планировали, до сих пор вы были ко мне снисходительны. Я не могу просить, чтобы так было и впредь, но топить вас в чужой грязи, а заодно и вываливаться в ней самой, считаю недостойным.

Стоило только договорить, и силы меня оставили. Я даже испугалась, что вот-вот закружится голова или колени постыдно подогнутся от чудовищного напряжения, но Рейвен подхватил меня раньше.

Крепко обняв за талию, он привлёк меня ближе, погладил раскрытой ладонью по спине и поцеловал смело, глубоко, непристойно.

Невнятно охнув, я сжала его плечи и запрокинула голову, чтобы ему было удобнее, стиснула пальцами ткань его сюртука.

И только после опомнилась.

На этот раз он целовал, не требуя ответа, навязывал мне происходящее, но я бы чудовищно солгала, если бы хотя бы подумала, что это неприятно.

У губ Рейвена был привкус вина и чего-то ещё неуловимо приятного. Он больше не гладил меня, но держал так крепко, словно это было самым естественным для нас времяпрепровождением. Как будто мы вовсе были наедине, а не в столовой, где по случайности нас могла увидеть та же Гризелла.

Когда дышать стало нечем, Рейвен сам разорвал поцелуй, но не отстранился и не выпустил меня из объятий.

— Я думала, на сегодня наши занятия закончены.

— Считайте, что от теории мы перешли к практике.

Теперь, когда его глаза оказались так близко, мне померещились золотистые прожилки в густой зелени.

— Вы правы в одном, леди Стефания: ваше положение можно назвать по-настоящему