Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Вместо праздничного наряда на нем был простой дорожный сюртук, значит, он спешил ко мне.

Я бросилась к нему, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

— Ты здесь!..

— Да. Разумеется, я здесь, — он перехватил мои руки неожиданно сильно, удержал, не позволяя прикоснуться к себе. — Хотел посмотреть тебе в глаза, но это… Взгляни на себя, как ты одета⁈

Первым моим порывом было сказать ему, что одета я великолепно, но губы словно онемели.

— Ты получил письмо…

— Да, получил. Да только не от тебя! — почти оттолкнув меня, Патрик принялся ходить взад-вперед, вытаптывая траву. — Твой отец написал мне. Барон принес мне самые искренние извинения за то, что не смог воспитать свою дочь достойно, но я не хотел верить.

Уши заложило, а земля ушла из-под ног.

Он не получил моего письма, не прочел тех слов, что я адресовала ему, не почувствовал моего сожаления.

— Я написала тебе сразу же…

Я шагнула к нему, но Патрик вскинул руку, пресекая мою попытку приблизиться.

— Любопытно, что же в том письме? Твои оправдания? Просьба забыть? Это не проблема, я могу забыть женщину, но не могу забыть предательство!

Его голос дрогнул, а лицо скривилось от гнева.

Злость, обида, презрение, — все это проступило так явно, что мне теперь захотелось держаться от него подальше. Отойти, убежать, спрятаться.

Умолять о прощении?

Отчего-то мне казалось, что он скорее ударит меня, чем поймет.

И уж точно не следовало пытаться оправдаться сейчас. Не нужно было говорить правду о том, что граф Рейвен до сих пор ко мне не прикоснулся.

— У меня не было выбора.

— Выбор всегда есть! — поняв, что почти закричал, Патрик осекся, и снова яростно сверкнул на меня глазами. — Или думаешь, что сможешь устроить свою судьбу, удобно устроившись в его постели? Нет, леди Хейден, так не будет! Он наиграется с тобой и бросит, и это будет поделом. Такие, как ты, ничего другого не заслуживают!

Каждое его слово было хуже удара, а я не могла заставить себя спорить или просить его остановиться. Только смотрела и не верила самой себе, потому что… Это не мог быть Патрик.

Не внимательный, обходительный, всегда такой сдержанный Патрик, с которым я собиралась счастливо прожить свою жизнь.

А он тем временем потер лицо ладонями, как будто пытался отогнать наваждение, и засмеялся тихо, зло, неприятно.

— Кто бы мог подумать, какая ирония! Как честный человек, я не спешил прикасаться к собственной невесте, и дракон меня опередил! Если бы я только знал, если бы только мог подумать!.. Нужно было овладеть тобой сразу после помолвки, чтобы при случае тебе было нечего продавать другим. Но я по глупости своей не предполагал, что получить тебя так просто.

— Остановись, — сказав это, я едва узнала саму себя.

Голос прозвучал негромко, потрясенно и…

Я не могла разобрать собственную интонацию, но Патрик в самом деле осекся, как если бы я отдала ему приказ.

Продолжая прожигать меня взглядом, он перевел дыхание, а потом сам шагнул ко мне, и сделал это столь решительно, что мне стоило огромного труда от него не попятиться.

— Не беспокойся, я буду молчать о твоем позоре. В конце концов, это порочит и меня, а я не хочу становиться посмешищем для всей столицы. Но если я ещё хоть раз тебя увижу!..

— То что? — я отстранённо удивилась тому спокойствию, что прозвучало в моём тоне. — Что произойдёт в таком случае? Ты примешься бегать по всему городу, крича о том, что не сумел заполучить невинность собственной невесты?

Это были жестокие слова, и рождались они помимо моей воли, но я уже не могла поступить иначе. Третье правило Королевского театра гласило: начав играть роль, исполняй её блестяще и оставайся в образе до конца.

Сегодня я была для публики спокойной и уверенной в своём обеспеченном драконом будущем девицей, недосягаемой и прекрасной. Патрик, как часть этой публики, не должен был стать исключением.

Поняв, что именно я ему сказала, он отшатнулся.

Вскинул руку, будто и правда хотел занести кулак, но тут же резко её опустил.

— Дрянь. Грязная, продажная дрянь.

Почти что выплюнув это мне в лицо, он развернулся и ушёл, растворился в тени, из которой появился, а я ещё не меньше пяти минут простояла неподвижно.

Тишину в саду нарушал лишь отдалённый смех, и больше поблизости не раздавалось ни звука.

Когда я убедилась в том, что Патрик действительно ушёл и не вернётся, руки начали мелко дрожать.

В горле встал ком, и, не в силах больше сдерживаться и притворяться той, кем не являюсь, я бросилась в свою комнату.

Глава 10

Большая ошибка

Роскошное платье осталось лежать в кресле комом. Почти сорвав его с себя, я упала лицом в подушку и плакала до тех пор, пока у меня не кончились слезы.

Вместе с ними меня покинула и храбрость, и всё, что я могла сказать себе, это незатейливое, но такое правдивое: «Дура, дура, дура!».

Так беспечно и так непростительно быстро забывшись, я не только позволила оказаться почти что очарованной лордом Рейвеном. Я начала испытывать к нему благодарность.

Я безоговорочно последовала его совету, с лёгкостью согласившись с его доводами, и что из этого получилось…

Если бы Патрик приехал и нашёл меня несчастной, всё было бы иначе. Мне не пришлось бы доказывать ему, что происходящее не доставляет мне радости, а в объятиях графа я очутилась не потому что искала выгоду или предпочла его.

Теперь же, после того, что он увидел на губернаторском приёме, любые мои оправдания не имели смысла, потому что прозвучали бы жалко.

Должно быть, я ещё могла махнуть рукой на всё и броситься за ним. Упасть ему в ноги и умолять о прощении. В конце концов, отдаться ему на первом же сеновале, чтобы доказать.

И всё же что-то во мне отчаянно корчилось, настаивая, что всё это ни к чему не приведёт. Патрик сделал очевидные выводы, а после я стала для него никем, недостойной и падшей женщиной, которую осудили даже её собственные родители.

Грязной дрянью.

Голова слегка кружилась от слез и душившей меня обиды, но всё же я села и провела ладонями по щекам, стирая с них мокрые дорожки.

Как бы горько ни было, со всем этим мне оставалось только смириться.

В конце концов, я и правда продала себя графу. Обменяла своё тело на услугу, которую мог оказать мне только