Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Как скоро он захочет воспользоваться своим правом… Это имело уже не самое большое значение.

Пол под ногами оказался тёплым, и я прямо босиком пошла в ванную, чтобы умыться и в целом привести себя в порядок.

Лицо в зеркале оказалось слишком бледным, и я потратила больше времени, чем хотела бы, смывая с него остатки безобразно размазанной косметики. Это хорошо отвлекало. Позволяло перенестись мыслями подальше отсюда, в гримерную комнату, где я не жалела усилий, чтобы выглядеть на сцене наилучшим образом.

Казалось, вместе с краской вода смыла и захлестнувшее меня отчаяние. Или же оно просто притупилось после того, как я перестала плакать.

Так или иначе, в комнату я вернулась успокоившейся и готовой лечь спать, но этим планам не суждено было сбыться, потому что в свободном кресле сидел лорд Рейвен.

Его собранные в низкий хвост волосы были влажными на висках, а красивый сюртук он успел сменить на халат.

Он смотрел на меня очень внимательно, и моё сердце провалилось, когда я застыла на месте.

Ничего хорошего в этом взгляде не было.

Не зная, что должна сказать, я стояла, не решаясь даже вдохнуть поглубже, а он продолжал разглядывать меня с ног до головы задумчиво, спокойно. Недобро.

По спине пробежал мороз, потому что я до сих пор оставалась в короткой нижней рубашке, которую надела сегодня под платье, и мои ноги оказались выставлены на его обозрение.

Если он решил сделать это сегодня…

Я внутренне содрогнулась, потому что в этом и правда прослеживалась бы некая ирония.

— Подойди, — приказ прозвучал коротко, глухо, без намёка на прежнюю мягкость.

Я шагнула к креслу, пытаясь унять отчаянно заходящееся от неизвестности сердце.

Довольный моей покорностью Рейвен съехал по спинке немного ниже.

Он уже всё решил, но оттягивал оглашение приговора, а я, поняв это, дала себе слово просто подождать. Не спрашивать напрямую, не просить о намеке.

Если он счел наши безумные занятия оконченными и решил сделать это сегодня, я смогу утешить себя хотя бы тем, что и правда оказалась неплохой актрисой. Раз даже он поверил в то, что увидел сегодня.

— Сделай мне приятно.

И всё же я вздрогнула.

Это был уже не приказ, а сдержанное самоуверенное распоряжение, от которого кровь прилила к щекам.

Повинуясь ему, я приблизилась к креслу еще на шаг, но потом всё же остановилась.

— Как?

Некоторые представления о том, как женщина может порадовать мужчину, у меня, конечно же, были. Само собой, я никогда даже не помышляла о том, чтобы сделать нечто подобное.

Не мог же он ожидать от меня этого всерьёз⁈

Рейвен спокойно, даже лениво дёрнул плечом:

— Думай. Ты ведь умная. Много умнее, чем хочешь показать.

Меня снова пробила дрожь, но отступать было некуда.

Я сделала ещё один шаг, а потом положила ладонь на воротник его халата.

Прикасаться к мужчине так было странно. Пугающе.

К счастью, Рейвен не двигался, но мне всё равно пришлось прикусить губу, чтобы не задать один из глупых и бессмысленных вопросов.

«Почему?», «Зачем?», «За что вы злитесь на меня, милорд?».

Последнее было не просто опасно, а ужасало в первую очередь меня саму.

Он не собирался мне помогать, но и мешать явно намерен не был, и я решила просто довериться себе и действовать по обстоятельствам.

Проведя пальцами по мягкой ткани, я погладила шею Рейвена. Замерла от того, какой тёплой была его кожа. Опустилась кончиками пальцев к плечу, не решаясь пока склониться ближе и взяться за пояс.

Стоять над ним так было неудобно, присаживаться на подлокотник я считала неприличным. Хотя, какое смешное, в сущности, это было слово — «приличия».

То ли угадав причину моих сомнений, то ли воплощая собственную задумку, Рейвен подался вперёд и коснулся пальцами моего подбородка, вынуждая поднять лицо и встретиться с ним глазами.

— Ну что же вы, леди Хейден. Смелее.

Холод, от которого меня всё ещё трясло, сменился жаром.

Ждал ли он от меня, что я опущусь к его ногам, или предполагал, что сяду к нему на колени, как трактирная девка…

Я не была готова ни на первое, ни на второе, и потому просто выпрямилась. Убрала руку, давая ему понять, что так мы далеко не продвинемся.

Рейвен понял правильно. Его губы дрогнули в короткой, едкой, но отчего-то довольной усмешке, а потом он поднялся.

Я не стала отстраняться, и на секунду мы оказались так близко, что пол ушёл у меня из-под ног.

А потом он направился к кровати, на ходу снимая халат. Бросил его в изножье, а сам вытянулся на спине, заложил руки за голову, всем своим видом давая понять, что ждёт.

В первое мгновение я опешила от такой бесцеремонности и будничности происходящего. После залилась краской, потому что видеть так близко и в такой обстановке практически обнаженного мужчину мне ещё не приходилось.

На нём не было рубашки, а вместо нормальных штанов были лёгкие, почти невесомые, похожие на те, в которых принято было отдыхать у воды в знойный день.

Он лежал на моей кровати столь вольготно, что за одно это хотелось указать ему на дверь, но даже если бы у меня была свобода сделать это…

Я не могла вымолвить ни слова.

Так и подошла к нему молча, села на самый край, а потом задержала дыхание и положила раскрытую ладонь ему на грудь.

Рейвен не пошевелился.

Он давал мне рассмотреть и изучить себя, а я не спешила, привыкая к тёплой коже, к тому, как сильно бьётся прямо под моей рукой чужое сердце.

Чуть медленнее, чем моё собственное, но…

Поймав этот ритм, я с некоторым удивлением отметила, что подстроила под него своё дыхание.

Щеки по-прежнему горели, но я не стала даже пытаться это скрыть, проводя пальцами чуть правее и вверх, к ключицам.

На Рейвене не было шрамов. Его тела никогда не касались ни пуля, ни клинок, и это были удивительно, интригующе.

Приятно.

Глупо было полагать, что он доверяет мне нечто сокровенное, — у него было и ещё будет множество женщин.

И всё же я склонилась ближе и мягко коснулась губами его плеча. Ещё не смело, но пытаясь начать хоть с чего-то.

Просто попробовать. Понять, чем это отзовётся во мне.

Оказалось, что очередной волной обжигающего стыда и…

Любопытством.

Никогда и никого я не касалась так.

Рейвен всё ещё лежал смирно и держал руки при себе.

Мне казалось, что я стою на узком подвесном мосту, раскачивающемся от ветра, и чувствую себя одновременно обречённой,