Корона Олимпа - Кейт Ашер

Он снова хохотнул, на этот раз раздраженно. — Я не собираюсь тебя травить.

— Именно это отравитель бы и сказал, — я вскинула бровь.

— Разве я только что не пил из него сам? — Он в точности повторил мое движение бровью.

Я поджала губы, колеблясь. Посторонних запахов не было, и он действительно пил первым. Конечно, у него в крови могли быть любые антидоты, но жажда победила.

Я сделала один большой глоток и вернула бурдюк с коротким «спасибо». Этого было мало, но должно было хватить, пока я не выберусь из этой проклятой пустыни.

— Ну что, идем? — Келис указал на горизонт, где солнце устроилось прямо у него на ладони.

— Ладно. Но только потому, что глупо делать крюк в милю только ради того, чтобы избежать твоего общества, если мы всё равно идем в одно место, — бросила я.

Жара и ослепительный свет окончательно лишили меня остатков терпения. Мое желание терпеть самовлюбленных богов и вести светские беседы было на нуле.

* * *

Спустя мили дюн и часы тишины земля наконец начала выравниваться.

Из-за слепящего солнца это было трудно заметить, но по мере приближения стало ясно: Аполлон стоит в самом центре столпа золотого света. Солнце касалось горизонта прямо у него за спиной, и казалось, будто он — само его сердце. От бога исходили сияющие волны мощи и жара, которые мы чувствовали даже за милю.

Солнце отбрасывало длинные тени на раскаленный песок, но ни одна из них не смела коснуться Аполлона.

— Похоже, мы не ошиблись с направлением, — ляпнул Келис. Я закатила глаза и потащилась вперед со всей грацией онокентавра3.

Левое предплечье горело — сувенир на память от амфисбены. Я изо всех сил старалась скрыть рану от Келиса, но чем дольше мы шли, тем хуже слушалась кисть.

К тому времени как мы достигли столпа, конечность стала бесполезной. Яд змея лишь слегка обрызгал кожу, но и этого хватило. Просочившись в поры, он мучительно медленно полз вверх, превращая плоть в камень.

Нужно вернуться домой прежде, чем я полностью окажусь в коконе. Харон разберется, что делать и где раздобыть противоядие. Но время работало против меня.

Мы остановились прямо перед колонной света. Она казалась неприступной, если бы не цепочки следов, уходящие внутрь. Аполлон замер с закрытыми глазами и сдвинутыми бровями — будто сосредоточил на чем-то все свои силы... или будто это усилие его убивало.

Значит, в этом и заключалось его испытание? Удерживать собственную мощь столько времени, сколько нам потребуется, чтобы его найти?

Вина кольнула загривок.

Жаль, что мы не поторопились, что потратили время на дуэль с мифической тварью, с которой я больше никогда не желала встретиться. Жар, исходящий от столпа, напоминал открытый огонь — я даже боялась представить, какова температура внутри.

Я обернулась и заглянула в серебристые глаза повелителя штормов; в его зрачках отражалось сияние Аполлона. Келис ответил мне таким же полным вины взглядом.

— Вместе? — тихо спросил он. Его дыхание коснулось моей щеки.

— Вместе. — Я кивнула, проигнорировав его протянутую руку.

Мы одновременно шагнули вперед и прошли сквозь сопротивляющуюся стену света... прямиком в агонию.

ГЛАВА 8

Келис

Ее крик так остро полоснул по ушам, что я всерьез испугался: оглохну и стану как Аполлон, навеки отрезанный от звуков мира.

А жаль, ведь я только-только осознал, как мне нравится ее смех. Пусть он и был короткий, вымученный, хриплый, низкий, будто она почти не задействовала эту часть связок.

Я собирался это исправить.

Но звук, сорвавшийся с ее губ сейчас, наполнил меня ужасом. Моя собственная боль померкла перед тем, как всё скрутило внутри от её криков.

Едва мы переступили вязкую, похожую на деготь оболочку личной тюрьмы Аполлона, тело охватил огонь. Я вспыхнул с головы до ног, пожираемый невидимым пламенем. Мы шли по следам тех, кто был здесь до нас, и стоило сделать шаг, как в венах закипала боль.

Золотые глаза Аполлона распахнулись. Его взгляд метнулся от моего лица к ее — если он и удивился, увидев нас вместе, то не подал виду. Наконец он решительно остановился на мне. Пока невидимое пламя терзало тело, я стиснул зубы. Хорошо, что Нисса проигнорировала мою руку — уверен, к этому моменту я бы переломал ей все пальцы.

«Дыши», — прогудел глубокий голос в голове. — «Прими пламя».

По лицу Аполлона катился пот, гримаса была неподвижна, но я каким-то образом понял: голос принадлежит богу солнца. Я никогда не слышал, чтобы он говорил, и не встречал богов-телепатов, но спокойствие в его тоне стало моим якорем.

Первый вдох был самым мучительным. Легкие обожгло, будто я глотнул огня. Кто знает? Может, так оно и было. В конце концов, я его не видел.

Второй вдох дался легче. Третий уже почти не обжигал.

С каждым разом муки стихали. И вместе с тем росло чувство тревоги, ведь Нисса всё еще вела свою битву.

Она зажмурилась, сжалась и кричала в раскаленный воздух. Это был отчаянный звук; так кричит враг, которого сразили наповал и который знает, что умирает.

— Нисса, дыши! — крикнул я. Аполлон не мог сказать ей этого вслух, а я подозревал, что его телепатия работает только при прямом зрительном контакте.

Ее крик сорвался. Она судорожно хватала ртом воздух, быстро и тяжело. Это лишь усилило боль, и ее крики снова впились в мои перепонки.

Я посмотрел на бога солнца, моля о помощи. «Скажи ей открыть глаза».

Я присел перед ней, стараясь поймать взгляд, пока она раскачивалась от агонии.

— Перестань сопротивляться, Нисса. Открой глаза! — почти проорал я.

Веки, всё еще покрытые пылью, дрогнули. Те самые ярко-зеленые глаза пронзили меня — точь-в-точь как две недели назад, когда я увидел её в переполненном зале.

— Смотри на Аполлона.

Она едва приподняла голову, из горла всё еще вырывался сдавленный стон. Когда она наконец полностью открыла глаза, её тело дернулось, и я понял: Аполлон заговорил с ней, как и со мной.

Крик постепенно затих, дыхание выровнялось, и мне показалось, что я тоже наконец-то могу вздохнуть.

Нисса выпрямилась и быстро расшнуровала левый наруч, швырнув его на землю. Она закатала рукав туники, обнажив серую пятнистую кожу, жутко похожую на статуи, которыми усеян Этерион. Мы вместе смотрели, как серость медленно отступает, а кожа снова становится ослепительно белой, цвета лунного света.

— Что произошло?! — прорычал я.

— Змеиный яд, — она одарила