Ритуал для двоих - Матильда Старр

Дракон в качестве фамильяра? Такого никто не видел сотни лет, и не факт, что сто лет назад кто-то видел! Они считаются мифом, сказкой, выдумкой древних хроник!

— Как видишь может, — он усмехнулся устало.

Легенда для легенды. Вполне логично.

— Поздравляю! Ты сделал невозможное! Да ведь это открытие века! Преподаватели будут вне себя от удивления, — выдохнула я. — Это же будут изучать абсолютно все. А уж газеты просто сойдут с ума.

— Это не для меня, — перебил Сандрес. — И никто ничего изучать не будет.

— Как это? — не поняла я.

— Обыкновенно, — его голос звучал сухо и жестко. — Я отдам его заказчику. Как ты там говорила? Всегда найдется простолюдин, готовый за деньги выполнить всю черновую работу… Что ж, ты была права.

— Разве возможно призвать фамильяр для кого-то? — удивилась я.

— Трудно… Но возможно. И кстати, мне нужно поторопиться отдать его новому владельцу. Чем больше времени фамильяр со мной, тем труднее это сделать. Так что придется отлучиться из академии на несколько дней.

Я уставилась на него, не веря ушам.

— Отлучиться? — повторила я медленно. — Ты хочешь сказать — уехать? Оставить меня здесь одну? Ты же сам говорил — если мы не видимся хотя бы сутки, начинаются головные боли, слабость, тошнота! Два дня — и я потеряю сознание! Три — и я умру! И ты, между прочим, тоже!!! Или на радостях о такой мелочи ты забыл?

— Я ничего не забыл.

Он сунул руку в карман и достал три маленьких флакона из темного стекла. Жидкость внутри мерцала тусклым светом.

— Это зелье. Оно не снимает проклятие, но смягчает его действие. Выпивай по одному флакону в день — и ты даже не заметишь, что меня нет рядом, — он усмехнулся. — Никакой боли. А через два дня проклятие спадет само. Ты же помнишь — тринадцать дней.

В самом деле? Осталось только два дня? Неужели время пролетело так быстро

— Тогда зачем три флакона?

— На всякий случай. И все же будь с ними осторожна — зелье редкое и дорогое.

Я взяла флаконы дрожащими пальцами. Они были холодными и неожиданно тяжелыми.

Он развернулся и зашагал по коридору прочь.

— Подожди! — крикнула я вслед. — А как же мой предок? Ты ведь обещал!

— Сейчас на это совсем нет времени, извини.

Он исчез за поворотом.

Я осталась одна в темном коридоре. В руках — три флакона. В груди — странная, тянущая пустота. Как он мог? Как мог так поступить со мной? Я ведь ему верила!

Впрочем, сама виновата… Правильно матушка говорила — нельзя доверяться людям не своего круга.

Глава 14

На следующий день я проснулась рано — даже Синти еще спала! Стараясь не шуметь, достала из прикроватной тумбочки первый флакон. Темное стекло холодило пальцы, жидкость внутри мерцала тускло и тревожно. Никаких надписей… И мне нужно это пить? Я ведь не знаю, что там за зелье и где Сандрес его раздобыл.

Настолько ли я ему доверяю? В том-то и дело, что не доверяю совсем!

Я откупорила пробку, зажмурилась и выпила залпом.

На вкус зелье оказалось терпким, с горьковатым привкусом полыни и еще какой-то лекарственной гадости. Но уже через пару минут по телу разлилось тепло. Головная боль, которая уже начинала зарождаться где-то в затылке, отступила, не успев развернуться в полную силу…

Я чувствовала себя вполне сносно. Ну… физически. А вот на душе скребли кошки. Пусть мои чувства к Сандресу были наведенными, боль от его предательства ощущалась очень даже реальной. Хотелось громко разрыдаться, колотить руками подушку — но такое я позволяла себе только в раннем детстве, и даже тогда матушка говорила с укором: «Иллари, дорогая, ты ведешь себя недостойно».

Теперь мне не нужно было этого говорить — я и сама не хотела уподобляться простолюдинке! И вместо того, чтобы впадать в истерику, стала приводить себя в порядок, чтобы выглядеть безупречно.

— О, ты так рано? — Синти сонно потянулась… — Отлично, позавтракаем без спешки.

На занятия мы с Синти шли привычным маршрутом — через парк, по мокрой от росы дорожке. Погода стояла ясная, солнечная — верный признак того, что ректор пребывал в отличном расположении духа. Интересно, новая пассия или старая наконец-то ответила взаимностью? А может, попечители академии сделали щедрое пожертвование?

Да уж, если бы погода зависела от моего настроения — под куполом академии разразилась бы настоящая буря! Ну или все покрылось бы вечными льдами…

В аудитории я сначала привычно направилась к нашей с Сандресом парте, но на полпути замерла. Глупо садиться туда, где его нет и уже не будет. Я резко развернулась и опустилась на скамью рядом с Синти.

— Ого, — сказала она, приподняв бровь. — А где Сандрес? Я его сегодня еще не видела. Что-то случилось? Он заболел?

— Понятия не имею, — буркнула я.

— Неужели вы поссорились?

— Да кто он такой, чтобы я с ним ссорилась!

Синти посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, но ничего не сказала. Только вздохнула и раскрыла тетрадь.

Началась лекция. Я заставляла себя слушать внимательно, записывать каждое слово профессора. Руны, формулы, схемы ритуальных кругов — я выписывала их с особенным тщанием, выводя каждую линию, каждый завиток. Это помогало. Когда я разбиралась, вникала, высчитывала, в голове не оставалось места для мыслей о том, как меня предали…

Синти не приставала с расспросами, и я была ей за это признательна. Иногда я ловила на себе ее обеспокоенный взгляд, но и только. В столовой я впервые за последнее время сама подошла к раздаче и набрала себе еды, и… ничего не случилось. Похоже, Синти была права — о нашей с Сандресом истории начали забывать, переключившись на новые скандалы и интриги.

К концу занятия я почти убедила себя, что все в порядке. Но когда мы вернулись в комнату и закрыли за собой дверь, Синти скрестила руки на груди и посмотрела на меня с решимостью, которая не предвещала ничего хорошего.

— Послушай, — сказала она тихо. — Я же вижу, что что-то не так. Сандреса нет, ты весь день сама не своя… Мы же подруги, я за тебя волнуюсь.

И тут что-то сломалось. Глаза защипало, и прежде чем я успела что-то сообразить, по щекам уже текли слезы. Я рыдала — громко, взахлеб, как не плакала с самого детства. Синти обняла меня, и я уткнулась в ее плечо, уже не сдерживаясь.

— Ну, тихо… тихо… — шептала она, гладя меня по спине. — Все будет хорошо…

И я рассказала.

Все. С самого начала. Как