Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

перьями. Вожак нападавших вздрогнул от неожиданности, его рука с молотом на секунду замерла в высшей точке. В то же мгновение меч Клеона со свистом вылетел из ножен, сверкнув чистой сталью, и одним точным движением рассёк запястье громилы. Тяжёлый шипастый молот с громким плеском упал в грязную воду, подняв веер холодных, грязных брызг. Следом за Клеоном из тени выпрыгнули мои гвардейцы, словно разъяренные псы, на лету блокируя удары остальных подонков и превращая избиение в профессиональную зачистку.

* * *

Каллум Рейн

Грязь была повсюду. Она забивалась в рот, мешая дышать, липла к векам и пропитывала лохмотья, которые когда-то назывались одеждой. Я чувствовал себя не человеком, а избитым псом, брошенным в сточную канаву на потеху мясникам.

Эти подонки навалились втроём. Если бы я не был измотан боями на Арене Зверей, если бы рана на груди не тянула из меня силы, я бы вырвал им кадыки голыми руками. Но сейчас моё тело предало меня. Тяжёлый сапог вожака впечатал моё лицо в жижу, и я ощутил омерзительный вкус гнили и застоявшейся воды. Каждое движение отзывалось вспышкой боли, а тяжёлый молот, занесённый над моими ногами, обещал вечную тьму и неподвижность.

Я уже приготовился услышать хруст собственных костей. В Обители Желаний смерть — это милость, а увечье — приговор.

И вдруг… воздух прошил резкий, властный окрик.

Мир словно замедлился. Громила над моей головой замер, а через мгновение его запястье брызнуло кровью от удара брошенного меча. Я с трудом повернул голову, сплёвывая сгусток крови, и заставил свои веки приоткрыться.

Сначала я увидел её туфли. Изящные, расшитые шёлком, они казались невозможными, кощунственными в этом царстве тлена. Мой взгляд скользнул выше.

Она стояла на краю этого ада, словно сошедшее на землю божество. Её окутывал драгоценный лисий мех цвета лунного света, который сиял так ярко, что моим привыкшим к полумраку глазам стало больно. Лицо её скрывала тонкая вуаль, колыхавшаяся от холодного ветра.

«Кто она? Почему здесь?» — билась в голове лихорадочная мысль.

В этот миг резкий порыв ветра, словно подчиняясь её воле, подхватил край полупрозрачной ткани. Вуаль взметнулась вверх, на мгновение обнажив её лицо.

Моё сердце, до этого бившееся глухо и рвано, пропустило удар. Эти бездонные миндалевидные глаза… этот суровый, величественный взгляд, в котором смешались гнев и странная, почти болезненная тревога.

Я узнал её.

Перед глазами вспыхнула наша недавняя встреча в коридорах Обители Желаний. Тот миг, когда мы случайно столкнулись, когда я, скрытый маской «тринадцатого», шёл за товаром для своих надсмотрщиков. Тогда она показалась мне лишь заносчивой аристократкой, чьи духи на мгновение перебили запах крови. Но сейчас, глядя на неё снизу вверх, из своей лужи, я понял — она пришла за мной.

Я лежал, раздавленный и жалкий, ощущая, как струйка крови стекает из уголка рта прямо в грязь. Я был воплощением ничтожества, а она — ослепительным светом, от которого невозможно было отвести взор.

Наши взгляды встретились. В её зрачках я увидел своё отражение — избитого раба, — но она не смотрела на меня с отвращением, как другие.

«Значит… это всё-таки ты», — пронеслось в моем помутившемся сознании.

Она сжимала в руке золочёный хлыст, и в её позе было столько властной грации, что я невольно содрогнулся. Эта девушка была либо моим спасением, либо самой прекрасной погибелью, которую только можно вообразить.

Глава 7

Элара Валериус

Мечи Клеона и его людей мелькали с армейской точностью — сухо, быстро и безжалостно, словно они исполняли отточенный танец смерти на подмостках самого дешевого театра. Трое наёмников, чья храбрость испарилась быстрее, чем эль в их кружках, не решаясь вступать в открытый бой с императорской гвардией, трусливо переглянулись и бросились наутёк, мгновенно скрывшись за полуразрушенной стеной.

Ветер внезапно стих, оставив после себя звенящую, ватную тишину. Обнажённые ветви старых деревьев застыли, как скрюченные пальцы мертвецов, отражаясь в чёрных лужах, подернутых радужной пленкой крови. Я затаила дыхание, чувствуя, как шелк платья липнет к спине, и медленно подошла ближе, разглядывая через полупрозрачную вуаль неподвижное тело на земле. В груди всё смешалось в ядовитый коктейль: жгучий гнев, липкий страх и тошнотворное чувство дежавю, от которого хотелось проснуться.

— Он мёртв? — мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывала, сорвавшись на едва слышный шепот. «Если да, то это была самая короткая месть в истории человечества», — мелькнула в голове неуместная, циничная мысль.

Клеон, сохраняя бдительность, убрал меч в ножны и осторожно перевернул юношу на спину. Стоило гвардейцу встретиться с глубоким, лишенным всякого света взглядом Каллума, как он непроизвольно отпрянул, явно встревоженный чем-то неуловимым. В глазах этого избитого мальчишки на миг затаился зверь — опасный, дикий, древний хищник, готовый перегрызть горло любому, кто нарушит его покой. Но это длилось лишь мгновение: леденящее чувство опасности исчезло, как утренний туман, и перед нами снова лежал умирающий калека с перебитым дыханием.

— Жив, госпожа, — доложил Клеон, скрывая секундное замешательство и поправляя портупею.

Я выдохнула. Облегчение это было или горькое разочарование в собственной решимости? Я и сама не знала. Каллум лежал на спине, его изящная голова была слегка повёрнута в мою сторону, а грудь залита тёмной, почти чёрной кровью, которая превращала его лохмотья в погребальный саван.

Я вспомнила, зачем пришла сюда. Пальцы, сжимавшие золочёный хлыст, дрогнули от напряжения. Безумец, который в моей прошлой жизни одним движением брови повелевал империей и решал судьбы миллионов, сейчас валялся у моих ног, как побитый уличный пёс. Какая ирония судьбы: тиран в колыбели грязного переулка. Если я ударю сейчас, со всей ненавистью, которую копила годами, у него не хватит сил даже отползти в тень...

Каллум смотрел на меня не мигая. Его глаза напоминали спокойные чёрные омуты, в которых, как в зеркале, тонуло моё искаженное лицо и моя нерешительность. Этот взгляд было невозможно описать: неподвижный, иссиня-чёрный, но с бурлящим подспудным течением первобытной силы. Прошлое замелькало перед моими глазами, как картинки в сломанном волшебном фонаре: несправедливые обиды, моё разбитое сердце, ядовитая ярость...

Рука с хлыстом напряглась до боли в суставах, а затем... бессильно опустилась. Я вдруг почувствовала такую сокрушительную, вековую усталость, что едва не пошатнулась на своих усталых ногах. Месть оказалась слишком тяжелой ношей для столь раннего утра.

— Клеон, уходим. Немедленно, — вымолвила я, поджав губы и отворачиваясь.

Клеон бросил недоумённый, почти осуждающий взгляд на раненого, но промолчал, привыкнув к моим капризам. Мы зашагали прочь. Я шла быстро, почти бежала, чувствуя, как подол зеленого платья собирает