Небесная танцовщица. Книга 3 - Ната Лакомка

Анджали не смогла удержаться и искоса взглянула на сцену.

Да, теперь вышли трое мужчин. И апсара отважно встретила всех троих, снова вступив в любовную схватку. Она снова уселась на одного из гандхарвов, другой встал на колени сзади, разводя её ягодицы, а третий уже тыкал в лицо женщине напряжённым мужским орудием. Все трое накинулись на одну с животной яростью, и Анджали уставилась на серебряное блюдо, мечтая, чтобы поскорее закончилось это представление. Нет, не в нагах дело. Будь на их месте прекрасные боги, она бы не смогла… А если сейчас Шакра прикажет ей занять место этой танцовщицы и точно так же «сплясать»?

От одной мысли об этом у Анджали похолодело сердце. Она так страстно хотела избежать подобной участи. Хотела с детства, потому что всё в ней противилось служению апсары. Противилось дхарме. Танду тоже воспротивился воле богов… И погиб… Может, и лучше - погибнуть?..

Сердце тоненько и трусливо ёкнуло.

Нет, несмотря на обещание перерождения, Анджали не хотела умирать. Кто знает, кем приведётся родиться в новой жизни. Вдруг боги посчитают, что Анджали должна быть наказана за непокорство и возродят её в теле человеческой женщины, которой придётся продавать себя за кусок лепёшки? Именно этой участью пугали юных учениц… Нет, только не смерть. Танду был бесстрашен… отважен… бросил вызов… А она всего лишь женщина. Она слабая, трусливая, она не сможет, не осмелится… Женщине и не надо бороться, ей надо подчиняться… Быть спокойной, небрезгливой, как волна, раскрывать объятия всем…

Барабаны гремели, на сцене исступлённо сношались трое мужчин с одной женщиной – все одновременно, сплетясь в сплошной клубок тел, как змеи, но Анджали внезапно словно оглохла и ослепла.

Как получилось, что она шла к цели гордо, подняв голову и не боясь ничего – ни чудовищ подземного мира, ни гнева богов, получая удары по пяткам, противостоя козням дайвики Урваши и остальных, а теперь сидит здесь, в вышитом золотом наряде, благоухающая самыми дорогими благовониями, увешанная золотом, и боится… трусит, как последняя крыса… Это того сто ило? Разве к этому она стремилась?..

Восторженные вопли взлетели до самых облаков, и Анджали вздрогнула, возвращаясь в божественную реальность.

Шакра хлопал в ладоши, веселясь, как ребёнок, а со сцены уже утаскивали трёх опустошённых мужчин, и их победительница крепко вскочила на ноги, отбросила прядку волос, прилипшую к потному лбу, и приглашающе улыбнулась, жестом предлагая царю богов добавить ещё одну виноградину на блюдо.

- Четвёртая?! – крикнул Шакра. – Ты уверена? Осилишь сразу четверых?

Апсара кивнула, продолжая улыбаться.

- Смотри, запросишь пощады! – на блюдо легла четвёртая виноградина, и четыре новых жаждущих любви добровольца уже карабкались на сцену, срывая по пути со своих чресл набедренные повязки.

Анджали опустила голову, чтобы не видеть. Она заткнула бы и уши, но такое восприняли бы как оскорбление, нанесённое богам, поэтому пришлось слушать, как Шакра вслух и в подробностях восхищается умением танцовщицы удовлетворять одновременно четверых. Правда, сначала он сказал, разочаровано:

- Всего-то в руки взяла…

Как будто у женщины волшебным образом могло появиться четвёртое отверстие в теле.

Но постепенно царь богов снова заинтересовался, снова возбуждённо засмеялся и даже начал подначивать мужчин, что в который раз уступают слабой женщине.

Натянув на глаза краешек покрывала, Анджали видела лишь серебряное блюдо и полупрозрачные виноградины. Вскоре к четырем ягодам добавилась пятая, потом шестая, седьмая и – уже под сплошной восторженный рёв – восьмая.

- Ах, что она выдумала! – кричал Шакра, чувственно ёрзая. – Сколько их уже? Восемь? Постой-ка, я посчитаю… Трое спереди, сзади и в рот… Двоих она ласкает руками… Так, двоих – ногами… Ногами! Да как такое возможно! И один – между грудей! Какая неутомимая!..

- Сейчас вернусь, - сказала негромко Анджали, и Шакра рассеянно кивнул, даже не оглянувшись.

Анджали соскользнула с ложа, стараясь не привлекать внимания, но на неё и так никто не посмотрел. Все взгляды были устремлены на сцену, где происходило уже, поистине, невероятное.

- Сегодня ты получишь награду от царя богов, неутомимая красавица! – кричал Шакра, перекрывая голосом грохот барабанов. - Такой подвиг заслуживает подарка! Эй, принесите золотое блюдо и насыпьте жемчуга до краёв!

Обойдя зрителей стороной, Анджали вышла на пристань и села на край мостков. Здесь было высоко – ноги не доставали до воды. Сорвать лотосы, цветущие на поверхности, не получится. Они слишком далеко. Так же далеко, как жизнь в Патале. И с каждым днём та жизнь всё дальше и дальше. Но вместо того, чтобы постепенно забыться, она постоянно напоминала о себе. И воспоминания вместо того, чтобы подёрнуться дымкой, становились ярче и ярче.

Зрители снова взревели, и Анджали посмотрела на небо – когда уже рассветёт? Впрочем, какой смысл торопить рассвет? Пройдёт эта ночь, наступит другая. Такая же бессмысленная, такая же противная… как соскользнувшая змеиная шкура…

- Держи её, а то упадёт, - услышала она приближавшиеся голоса.

На пристани не было факелов, поэтому Анджали никто не заметил.

Двое гандхарвов прошли мимо, совсем рядом, ведя под руки ту самую танцовщицу, восхитившую царя богов своим любовным умением и выносливостью.

Женщина еле держалась на ногах, и от её смелой бравады там, на сцене, не осталось ничего. Колени её подламывались, она почти висела на плечах у мужчин, и голова её безвольно поникла – как головка увядшего цветка.

- Посвети, отвяжу лодку, - сказал один гандхарв другому.

Второй, ухватив женщину поперёк туловища, щёлкнул чем-то, и на воду упал луч света. Это был совсем другой свет – не как от светильника или лампы. Белый, холодный, очень ровный. Он не колыхался, не трепетал, и в его свете Анджали увидела, как мужчина запрыгнул в лодку и потянул верёвку, завязанную хитрым узлом.

- Подожди, не торопись, - сказал тот, что держал апсару.

- Что ещё? – недовольно спросил гандхарв из лодки.

- Подожди, - полетело в ответ, а потом раздался смешок – алчный, похотливый, который ни с чем невозможно было спутать.

Свет погас, и в темноте завозились медленно и в то же время резко.