Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

Рейвен что-то коротко говорит в свой коммуникатор, его низкий голос гулко отдается в стерильной тишине уничтоженной лаборатории.

И в этот момент мой браслет снова вибрирует. Я вздрагиваю так сильно, что почти роняю планшет. На экране — новое сообщение.

От Д. Текст: «Продолжайте работу и ждите дальнейших указаний.»

Я протягиваю руку с браслетом к Рейвену, словно это гремучая змея. Он смотрит, его ноздри раздуваются. — Это не его светлость, — произносит он просто, как констатацию погоды. — Стиль другой, он так не пишет.

Мы замерли посреди этого высокотехнологичного склепа. Воздух гудит от напряжения. Через несколько минут, которые кажутся вечностью, в дверном проеме появляется он.

Ксавьер Дар'Велл.

Он медленно осматривает лабораторию: пустой стол, темные экраны, мертвые камеры. Его взгляд — всевидящий, холодный сканер не пропускает ни одной детали. Его лицо остается непроницаемой маской, но в глубине его синих глаз я снова вижу ту бурю, что бушевала утром в палатке. Гнев, сфокусированный и опасный.

Он подходит ко мне.

— Расскажите, — говорит он тихо.

Я заставляю себя говорить быстро, четко, подавляя дрожь. Показываю ему последнее сообщение. Рассказываю все подряд: первое сообщение, исчезновение, возвращение сюда, пустоту. Он слушает, не перебивая. Когда я замолкаю, он берет мою руку, его пальцы (теплые, вопреки всему) поворачивают браслет к себе. Он изучает сообщение, и я вижу, как тончайшая мышца у него на скуле дергается. Уголок его рта изгибается в едва уловимой, но абсолютно смертоносной усмешке.

— Смело, — произносит он, выпуская мою руку. Слово падает, как камень. — Очень. На моем корабле. Используя мое имя.

Он поворачивается к Рейвену.

— Полный, тихий карантин всего лабораторного сектора. Никаких общих объявлений. Проверить все логи сетевого доступа, все чипы персонала, все перемещения за последние четыре часа. Я хочу знать, чья рука нажала кнопку. И я хочу, чтобы эта рука не знала, что мы ее ищем. Понятно?

Рейвен кивает, его лицо стало каменным. Он уже отдает приказы по скрытому каналу, выходя из лаборатории.

Ксавьер снова смотрит на меня. В его взгляде нет и тени упрека в мою сторону.

— Запомните, — говорит он, и его голос звучит так, будто вдалбливает эту истину в камень. — Все результаты деятельности, все черновики, все отчеты, генерируемые на этом корабле, фиксируются на моем личном, зашифрованном сервере. В момент создания. Автоматически. Это мой корабль. Без моего ведома здесь ничего не запускается и не стирается. Ваши предварительные данные уже у меня. Их можно было украсть физически, как эти цветы. Но цифровая копия… она уже в безопасности.

От его слов часть тяжести сваливается с плеч. Но лишь часть. Потому что физическая кража и саботаж — это уже действие. Враг не просто шпионит. Он нападает.

— Однако, — продолжает он, и его взгляд становится пронзительным, — у нас теперь есть более срочная и сложная проблема, чем один шпион на борту. Нападение на орбите, поддельные приказы, кража улик… Это означает, что наш «доброжелатель» активировался. И он явно не хочет, чтобы мы копали в сторону этой планеты и этих цветов. Но, — он делает паузу, и в его глазах вспыхивает знакомый, стальной огонь, — у нас нет времени на внутреннюю охоту. Наша первостепенная миссия — Даргос.

Он отворачивается, глядя на пустое место, где лежали образцы.

— На этот раз, — его голос обретает ледяную, неумолимую твердость, — мы не полетим налегке. Нас будет сопровождать эскадра боевых кораблей. И я уже вызвал свою личную гвардию. Любое враждебное действие будет встречено тотальным ответом.

Он поворачивается ко мне, и его взгляд приковывает меня к месту.

— Но есть нюанс, который не решить грубой силой. На планете сейчас идет Звездный бал — их ежегодный дипломатический прием, куда съезжается вся знать соседних систем. Я приглашен официально, как и Вальтур, и Рейвен, как представители Альянса. Однако протокол даргсов… он архаичен и неумолим. Высокопоставленные гости мужского пола обязаны являться в сопровождении дам. Это традиция, демонстрация статуса, устойчивости, наличия тыла.

Он делает паузу, давая мне понять всю тяжесть этих слов. А потом произносит следующее, и его голос не оставляет пространства для возражений, сомнений или паники:

— Вы пойдете со мной. Как моя сопровождающая. Моя пара на этот вечер.

У меня в голове оглушительный гул. Дипломатический прием. Даргсы. Бал. Пара. С ним.

20. Медблок

Я стою, все еще чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Мысли несутся вихрем, но я ловлю их на лету и загоняю в узкие, логические рамки. Это работа. Просто работа. Часть миссии. Я его старший помощник, и если протокол требует — значит, я должна его исполнить.

Луиза, наверное, пойдет с Вальтуром. Или с Рейвеном. Хотя Рейвен вряд ли… Впрочем, какая разница? Это не мое дело. Моя задача исполнить приказан, и сделать это безупречно.

Я поднимаю взгляд и встречаю пристальный, изучающий взор Ксавьера. Ксавьер наблюдает за мной, словно оценивая, выдержу ли я этот новый удар реальности.

— Идите отдохните, — говорит он, и в его голосе, сквозь привычную твердость, пробивается оттенок чего-то, что я не решаюсь назвать заботой. Это, скорее, прагматизм. — Вам нужно поспать хотя бы пару часов. И медик должен вас осмотреть. После планеты и… всего остального.

Он даже не договорил, как в дверях лаборатории, словно из воздуха, материализуется Луиза. Она застывает на пороге, ее поза выражает готовность к выполнению приказа, но глаза, брошенные на меня, полны того же ледяного, невысказанного недовольства.

Ксавьер бросает на меня последний взгляд и, не сказав больше ни слова, разворачивается и уходит, растворившись в коридоре вместе с Рейвеном.

Луиза делает едва заметный вздох, как будто ей поручили самую обременительную задачу во вселенной.

— Пойдемте, — произносит она тем же сквозь зубы тоном. — Я провожу вас в медицинский блок.

Мы снова идем по бесконечным коридорам. В голове зреет подозрительная мысль: а что, если это она? Луиза? Она явно меня ненавидит, у нее есть доступ ко всему. Могла ли она подделать сообщение, украсть образцы? Но Ксавьер сказал, что все отчеты у него. Значит, цифровую копию она не уничтожила.

А физическая кража… рискованно. Слишком рискованно для такой осторожной и расчетливой особы. Нет, не похоже. Или… очень даже похоже, если она уверена в своей безнаказанности? Голова начинает раскалываться.

Медицинский блок — это царство стерильности и тихого гула продвинутого оборудования. Нас встречает врач. Ее кожа имеет нежный, светло-голубой оттенок, как утреннее небо. Длинные, огненно-рыжие волосы собраны в практичный, но элегантный пучок. Ее глаза, цвета теплой меди, смотрят на меня с безмятежным, профессиональным интересом.