Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

Карта корабля вспыхивает на моем планшете. Уровень 1, сектор «Альфа». Командирская палуба. Туда, где даже Луиза, вероятно, заходит только по вызову. Я почти бегу по коридорам, мое сердце колотится где-то в горле, заглушая тихий гул двигателей. Несколько офицеров, встречающихся на пути, провожают меня взглядами. Я, наверное, выгляжу как одержимая.

Дверь. Массивная, без опознавательных знаков, только едва заметная гравировка с гербом дома Дар'Велл. Я останавливаюсь перед ней, тяжело дыша. Прикладываю ладонь к сканеру.

Двери разъезжаются.

И я вижу его.

Ксавьер Дар'Велл стоит посреди просторной гостиной, и он… только что из душа. На нем нет ничего, кроме двух полотенец. Одно низко на бедрах, удерживаемое лишь чудом и тугим узлом. Второе на шее, которым он все еще рассеянно вытирает влажные, темные волосы. Капли воды блестят на его загорелых плечах, на груди, на жестких кубиках пресса, по которому, извиваясь, стекают тонкие струйки. Золотые полосы на его скулах, на ключицах, на ребрах мерцают ярче обычного, пульсируя в такт сердцебиению. Он замирает, увидев меня. Его рука с полотенцем останавливается на полпути. Синие глаза, бездонные и сейчас, кажется, еще более яркие, расширяются на долю секунды.

— Мария? — В его голосе неподдельное, абсолютное изумление. — Что вы здесь делаете?

Язык прилипает к небу. Я смотрю на него и не могу отвести взгляд.

Притяжение накатывает мощной, оглушающей волной, сбивая с ног, лишая воли, стирая все логические доводы. Это что-то первобытное, глубокое, идущее из самых глубин сознания. Химия. Инстинкт. Я хочу к нему прикоснуться. Я хочу, чтобы он снова поцеловал меня. Я хочу… Я не знаю, чего я хочу, но это желание выжигает меня изнутри.

Я заставляю себя дышать. Ровно. Глубоко.

— Сообщение, — выдавливаю я. — Я получила сообщение. От вас. С приказом явиться сюда. Немедленно.

Он смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает понимание. А затем холодная, опасная ярость, которую он тут же прячет под маску ледяного контроля. Золотые прожилки на его лице начинают пульсировать чаще, ярче, как накаленная проволока. Он не зол. Он в бешенстве.

— Подождите здесь, — говорит он коротко, кивая в сторону большого, полукруглого дивана у панорамного окна. — Я сейчас.

Он разворачивается и уходит в смежную комнату, плотно закрывая за собой дверь. Я остаюсь одна в его личной гостиной.

Я опускаюсь на край дивана, пытаясь унять дрожь в коленях.

Я осматриваюсь, чтобы отвлечься, чтобы не думать о том, как выглядели капли воды на коже Ксавьера.

Каюта Дар'Велла — это огромное пространство, раза в два-три больше моих апартаментов, и явно двухуровневое — в дальнем конце гостиной видна лестница из темного металла, ведущая наверх. Панорамное окно здесь просто гигантское, во всю стену, и сейчас, когда шлюзы открыты, открывает вид на все ту же фиолетовую планету, висящую в черноте, как драгоценный камень.

Он специально оставил этот вид? Или просто не закрыл?

Мебель само воплощение сдержанной роскоши. Полукруглые диваны из мягкой, темно-серой кожи, низкие столы из полированного черного дерева с инкрустацией перламутром. На стенах картины. Не голограммы, не цифровые панно, а настоящие, физические полотна в тяжелых рамах.

Я узнаю стиль: вальдирийская школа эпохи Рассвета. Те самые фрески, перенесенные на холст, с изображением кириннов, парящих над золотыми пустынями.

У него есть вкус. И деньги. Огромные деньги.

Напротив дивана огромная, плоская панель, на которой беззвучно сменяют друг друга абстрактные видео. Потоки света, сталкивающиеся галактики, замедленная съемка цветения неземных растений.

Это… медитация. Способ отключить мозг от бесконечного потока данных.

Дальше, за стеклянной перегородкой, я вижу кухню и столовую зону. Не функциональный, корабельный уголок с репликатором, а настоящую кухню. С плитой, с вытяжкой, с открытыми полками, где стоят банки со специями и холодильник. У него есть холодильник. Настоящий.

Ну да, — думаю я, чувствуя, как ко мне возвращается способность мыслить рационально. Он герцог. Это его корабль. У него есть собственный флот, личная гвардия, и, вероятно, личный повар. Или он просто любит готовить сам?

Эта мысль кажется настолько дикой, настолько несовместимой с образом ледяного Прокурора, что я отбрасываю ее, как нелепую фантазию.

Дверь открывается. Ксавьер выходит. На нем теперь темный, идеально сидящий домашний костюм. Рубашка из тончайшей, струящейся ткани, черного цвета, расстегнута у ворота, открывая ложбинку на груди и начало золотых линий, уходящих вниз. Брюки того же оттенка, мягко облегающие бедра. Ткань движется вместе с ним, подчеркивая каждое движение мышц.

Его волосы уже почти высохли, слегка растрепаны, и это придает ему опасный, расслабленный вид, который контрастирует с ледяной напряженностью в его глазах.

В руке у него планшет. Он подходит ближе, и я снова чувствую его запах. Чистота. Холод. И что-то неуловимо пряное.

— Если вы сварите кофе, — говорит он, и в его голосе слышится легкая, почти незаметная усталость, — я буду вам признателен.

Он кивает в сторону кухни.

23. Кофе

— Да, конечно, — отвечаю я, вставая, и мой голос звучит удивительно ровно. — С удовольствием.

Я прохожу на кухню. Мои пальцы касаются гладких, прохладных поверхностей. Я ищу кофе, и нахожу его в прозрачной, герметичной банке — молотый, темный, ароматный.

И тут я вижу ее. Медная, с длинной ручкой, стоящая на отдельной полке. Турка. Настоящая, классическая джезва.

— А можно… — я оборачиваюсь к нему, чувствуя себя неловко, но все же решаясь. — Можно сварить в ней? Репликаторы — это прекрасно, но…

Он кивает.

Я чувствую, как на губах сама собой появляется робкая, быстрая улыбка. Я насыпаю кофе в турку, заливаю водой. Плита. Настоящая, индукционная, отзывается на легкое касание. Я ставлю турку на нее и замираю, глядя, как начинает подниматься пенка.

— Сюда, — говорит он тихо, и я чувствую его присутствие за спиной. Он протягивает руку и мягко, но уверенно поправляет ручку турки, чуть смещая ее с центра конфорки. — Так равномернее.

Его пальцы на мгновение касаются моих. Я задерживаю дыхание.

— Признаюсь, — говорит он, отступая на шаг и открывая холодильник, — я тоже люблю вареный кофе. Репликаторы точны, но… они лишены души.

Он достает несколько маленьких тарелок. На них десерты.

Невероятные, похожие на драгоценности. Кремовые пирамидки, посыпанные золотой пыльцой, полупрозрачные сферы с жидкой сердцевиной, темные, бархатистые кубы, пахнущие горьким шоколадом и чем-то экзотическим.

— Не против сладкого? — Он, ставит тарелки на низкий столик у дивана.

Я киваю.

Кофе начинает подниматься. Я снимаю турку с плиты, разливаю густую, ароматную жидкость в две к белоснежные чашки. Беру их и несу к столу.

Мы садимся друг напротив друга. Он делает глоток, и