Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

— Расскажите мне о вашем доме, — неожиданно спрашивает Ксавьер. — О Земле. О вашем детстве.

Я поднимаю на него взгляд, удивленная.

— Я вряд ли могу рассказать что-то, чего нет в ваших базах данных, — осторожно отвечаю я. — Сканеры Альянса, психологические профили…

— Сканеры видят факты, — перебивает он мягко. — Они не видят того, что вы сами хотите рассказать. Вы можете рассказать мне всё, что посчитаете нужным.

Его голос лишен привычной ледяной команды. В нем есть… интерес, простой, человеческий, насколько это слово применимо к нему.

Я делаю глоток кофе, вкус горький, густой, идеальный.

— Мой дом — это мама и брат, — начинаю я. — Мама учительница литературы. Всю жизнь проработала в одной школе. У нас маленькая квартира на окраине, но в ней всегда пахло пирогами и старыми книгами. Мой брат Костя… он родился, когда мне было пятнадцать. Я помню, как впервые взяла его на руки. Он был такой крошечный, сморщенный, и я испугалась, что уроню его. А мама сказала: «Не бойся. Ты же его сестра. Ты всегда будешь его защищать».

Я замолкаю, чувствуя, как к горлу подступает ком. Я не говорю о диагнозе Кости. Не говорю о счетах, о бессонных ночах, о страхе. Но он, кажется, понимает и без слов.

— А отец? — спрашивает он тихо.

— Он погиб, — отвечаю я.

Он кивает, не задавая больше вопросов.

Мы пьем кофе в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом корабля. Я отламываю кусочек от темного, бархатистого десерта. Он тает во рту, оставляя послевкусие горького шоколада и соли.

Я тянусь причудливой конфетой, Ксавьер одновременно со мной. Наши пальцы встречаются.

Я чувствую его тепло, и по моей руке, от кончиков пальцев до самого плеча, бежит мощная, электрическая волна мурашек. Он замирает. Смотрит на меня. Его золотые полосы пульсируют мягче, ровнее. Он убирает руку, уступая мне и откидывается на спинку дивана.

Он берет свой планшет, его лицо снова становится сосредоточенным, деловым.

— Пришли отчеты по вашим образцам, — говорит он, и его голос возвращается к привычной, холодной четкости. — Вы были правы, Мария. Эти «цветы»… они не просто разумны. Они органические передатчики.

Он поворачивает планшет ко мне. На экране графики, спектрограммы, волновые диаграммы.

— Клеточная структура содержит биогенный кремний и микроканалы, идеально настроенные на определенную радиочастоту. Они не просто излучают свет. Они генерируют слабые, но стабильные радиоволны, модулированные по сложному алгоритму. Это — язык. Примитивная, но эффективная коммуникационная сеть на основе электромагнитного поля планеты.

Я вглядываюсь в графики. Сердце начинает биться быстрее, но уже от профессионального азарта.

— Значит, кто-то использовал их как датчики? Или они сами… адаптировались к присутствию технологии?

— И то, и другое, — отвечает он. — Они впитали в себя остаточное излучение древних структур под поверхностью. И теперь они — часть сети.

Он переключает экран. Там файлы системы безопасности лаборатории.

— Теперь о ваших пропавших образцах и сообщениях. Мы провели полную диагностику. Камеры в лаборатории отключились не механически. Они получили короткий, мощный электромагнитный импульс строго направленного действия. Длительность — 0.03 секунды. Этого хватило, чтобы сбросить настройки и создать слепую зону.

Он смотрит на меня, и в его глазах появляется то самое ледяное бешенство.

— А сообщения на вашем коммуникаторе… они приходят не с чужого устройства. Их не отправляют. Их внедряют. Это технология «фантом-импульса». Очень редкая, очень дорогая. Короткий, сфокусированный пакет данных, который проецируется прямо на нейросеть вашего браслета, минуя все системы регистрации. Он оставляет след в памяти устройства лишь на несколько минут, а затем самоуничтожается, не оставляя копий в логах. Как призрак. Это не взлом в классическом смысле. Это… снайперский выстрел в цифровом поле.

Я сглатываю.

— Значит, тот, кто это делает, находится достаточно близко, чтобы направить такой импульс? На корабле?

— Да, — отвечает он. — И у него есть доступ к технологии, которая даже для Альянса является закрытой. Это сужает круг подозреваемых до очень немногих.

Он откладывает планшет, смотрит на меня, и в его взгляде — странная смесь усталости и еще чего-то.

— Вы в опасности, Мария. Вас выбрали не случайно.

24. Браслет

— Вы в опасности, Мария. Вас выбрали не случайно. — Он делает паузу, и в тишине его каюты эти слова звучат как приговор и как обещание одновременно. — Но я защищу вас.

Он хочет сказать что-то еще. Я вижу это по тому, как напрягаются золотые линии на его скулах, как темнеют его синие глаза, будто он принимает какое-то важное, возможно, окончательное решение. Его губы приоткрываются…

И в этот момент раздается тихий, но настойчивый сигнал вызова.

— Господин Верховный прокурор, — голос Рейвена заполняет пространство каюты, прежде чем Ксавьер успевает активировать связь. Адъютант, видимо, уже на пороге. Двери разъезжаются, и в проеме возникает массивная фигура Рейвена. Его желтые глаза скользят по мне, по Ксавьеру, по чашкам кофе на столе, и на его лице не отражается ровным счетом ничего.

— Прошу прощения за вторжение, ваша светлость, — Рейвен делает шаг внутрь, но держится у входа. — Срочный доклад.

Ксавьер медленно выдыхает, и я почти физически чувствую, как он переключается обратно в режим Верховного Прокурора. Та неуловимая, почти человеческая теплота, что мелькнула в его взгляде секунду назад, исчезает, прячется за привычной ледяной маской.

— Оставайтесь, — бросает он мне коротко.

Я киваю, оставаясь на диване, сжимая в ладонях остывающую чашку.

Рейвен подходит ближе, активирует свой планшет, и в воздухе между ним и Ксавьером разворачивается голографическая карта звездной системы.

— Путь свободен. Мы перенастроили сканеры дальнего действия по новому протоколу, учли опыт засады. На данный момент система все чисто. Никаких скрытых угроз, никаких аномалий. Флотилия уже на орбите Нексиан- прайм, ждет нашего прибытия.

Нексиан-прайм. Странное, чужое название, от которого веет древностью и торговой мощью.

Ксавьер изучает карту, его пальцы двигаются, укрупняя отдельные сектора.

— Хорошо, — произносит он наконец. — Можем входить в гиперпространство. Передайте приказ: переход через десять минут по корабельному времени. Пусть все будут на местах.

Рейвен кивает, отдает честь и так же бесшумно исчезает, как и появился. Двери закрываются, и мы снова остаемся вдвоем.

Ксавьер поворачивается ко мне. Потом встает и достает из потайной ниши в стене небольшую коробочка из черного, матового металла.

Он открывает ее. Внутри, на бархатной подкладке, лежит браслет. Широкий, массивный, из золота, но не слепяще-желтого, а глубокого, благородного оттенка старого червонного золота.

Он инкрустирован мельчайшими, едва заметными камнями черными, как космос, и синими, как его глаза.