Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

Оно наклоняет голову. На браслет приходит новое сообщение:

«Приди в назначенное место. В Зале Сияющих Колонн. Чтобы узнать правду»

Я открываю рот, чтобы задать следующий вопрос, но существо уже начинает таять. Оно растворяется, распадается на миллионы мерцающих частиц, которые медленно рассеиваются в воздухе.

Через несколько секунд в комнате не остается ничего. Только легкий, едва уловимый запах — тот самый, что я помню по фиолетовой планете. Пряный и сладковатый.

Я стою, не в силах пошевелиться.

И в этот момент дверь за моей спиной взрывается.

Точнее, не взрывается — ее вышибают.

Мощный удар снаружи, лязг металла, и створки разлетаются в стороны, едва не сбивая меня с ног. В проеме — Ксавьер. Его глаза горят синим огнем, золотые полосы на лице пульсируют в бешеном ритме.

За его спиной — Рейвен и двое вооруженных гвардейцев.

— Мария! — Он бросается ко мне, хватает за плечи, встряхивает. Его взгляд лихорадочно обыскивает комнату, меня, каждый угол. — Вы в порядке? Что случилось? Здесь зафиксировали аномальную активность, всплеск энергии, дверь была заблокирована!

Я смотрю на него. На его лицо, искаженное чем-то, что я никогда раньше не видела. Это не холод. Не контроль. Это… страх? Паника? Из-за меня?

— Я… — мой голос хрипит. — Я в порядке. Со мной все хорошо.

Он не отпускает меня. Его пальцы впиваются в мои плечи, будто он боится, что я тоже растворюсь.

— Что произошло?

Я делаю глубокий вдох. Смотрю ему в глаза.

— Оно было здесь, — говорю я. — Существо. Оно… говорило со мной. Через сообщения. То же самое, что и раньше. Оно сказало, что не причинит вреда. И велело прийти в Зал Сияющих Колонн в назначенное время. Сказало, что скажет правду.

Ксавьер слушает, не перебивая. Его лицо каменеет, золотые полосы замедляют пульсацию.

— И вы ему поверили? — тихо спрашивает он.

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Оно не напало. Если бы хотело убить, убило бы. У него была возможность.

Он молчит и отпускает мои плечи. Но не отходит. Остается рядом, почти вплотную.

— Вы никуда не пойдете, — говорит он. — Это опасно. Это ловушка. И я не позволю вам рисковать.

— Я пойду, — отвечаю я, и мой голос звучит тверже, чем я ожидала. — Если бы оно хотело напасть, оно напало бы здесь и сейчас. Ему не нужно было меня куда-то заманивать. Оно хочет сказать мне что-то важное. И я должна это узнать.

Ксавьер смотрит на меня, и в его глазах — буря.

Я вижу, как он борется с собой: приказ, власть, контроль против чего-то другого, что он не может, не хочет называть.

— Вы моя подчиненная, — произносит он медленно, чеканя каждое слово. — И я приказываю вам не ходить.

— Я знаю, — отвечаю я так же тихо. — Но я все равно пойду. Потому что это не просто мое любопытство. Это ключ ко всему. К нападению, к фантомам, к тому, кто за этим стоит. И если я не узнаю правду, мы никогда не поймем, с кем имеем дело.

Он молчит, потом разворачивается и выходит из разгромленной каюты, бросив через плечо:

— Я все сказал. Транспорт через двадцать минут. Не опаздывайте.

* * *

Через двадцать минут мы выходим из корабля.

Ксавьер в идеальном, безупречном черном смокинге. Ткань струится, подчеркивая каждую линию его фигуры. Золотые запонки, белоснежная рубашка, бабочка — он выглядит как воплощение самой власти. Рядом с ним — Рейвен и Вальтур, и еще с нами идет Илария — тот самый медик с голубой кожей и огненными волосами, что осматривала меня. В длинном, струящемся платье цвета морской волны она выглядит потрясающе и совершенно спокойно.

Луизы нет. И от этого на душе легко.

Мы спускаемся по трапу, и мир снова взрывается вспышками.

Папарацци, репортеры, голографические камеры — сотни глаз, сотни объективов направлены на нас. Ксавьер протягивает мне руку, и я вкладываю в нее свою ладонь.

Черное платье облегает меня, кружево холодит кожу, высоченные каблуки заставляют держать спину идеально прямо.

— Ваша светлость! — выкрикивает кто-то из толпы на всеобщем с резким акцентом. — Ваша светлость, это ваша новая спутница? А как же леди Милена? Она осталась на Эридане или вы больше не вместе?

Ледяная волна пробегает по спине. Леди Милена. Я смотрю на Ксавьера краем глаза. Его лицо непроницаемо. Ни одна мышца не дрогнула. Он даже не поворачивается в сторону кричащего.

Но я чувствую, как на долю секунды его пальцы сжимают мою руку чуть сильнее…

29. Бал

Мы идем сквозь строй репортеров, сквозь вспышки, сквозь выкрики.

Я улыбаюсь дежурной улыбкой, но внутри у меня все кипит. Леди Милена. Кто она? Почему я о ней не знала? Почему он не сказал?

Транспорт — открытый, церемониальный экипаж, парящий над землей — ждет нас у подножия трапа. Мы садимся. Рейвен и Илария напротив. Экипаж плавно поднимается и плывет над сияющими улицами Нексиан-прайма, направляясь к дворцу.

Я смотрю на Ксавьера. Он смотрит куда-то вдаль, на проплывающие мимо башни и мосты. Его профиль — как высеченный из камня. Идеальный. Недосягаемый.

— Нам нужно поговорить, — тихо говорю я, перекрывая гул ветра и восторженные крики толпы внизу. — Я кое-что вспомнила. Про существо. Про цветы.

Он поворачивается ко мне. В его глазах вопрос.

— Цвет, — продолжаю я, стараясь говорить быстро и четко. — Его переливы, розово-фиолетовые. Это точь-в-точь цветовая гамма тех цветов, что я собрала на планете. Тех, что украли. Оно с ними связано. Возможно, оно их порождение. Или… Мы должны понять, что это значит, прежде чем я пойду туда.

Он слушает.

— Цветы — разумные передатчики, — медленно произносит он. — Существо — возможно, их аватар. Проекция. Это какой-то разум. И этот разум хочет с вами связаться. Хочет сказать что-то.

— Что-то, не дают сказать, — добавляю я.

Он кивает. И в этот момент наш экипаж плавно опускается перед огромными, сияющими вратами дворца. Толпа встречающих, музыка, фанфары. Вспышки снова ослепляют.

— Мы продолжим этот разговор, — быстро говорит Ксавьер, поднимаясь и подавая мне руку. — Но сейчас — бал. А о леди Милене… — он делает паузу, и в его голосе появляется что-то новое, почти извиняющееся, — я расскажу вам позже. Если вы захотите слушать.

Я смотрю на него. На его руку. На его глаза, в которых сейчас нет льда. Только усталость и что-то очень похожее на надежду.

Я вкладываю свою ладонь в его. И мы входим в сверкающий зал.

Мы входим в зал, и я перестаю дышать.

Это