Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

Его пальцы скользят по моему телу медленно, мучительно медленно. Он изучает меня, будто я самое важное дело в его жизни. Он находит каждую родинку, каждый изгиб, каждую чувствительную точку.

Его губы следуют за пальцами, оставляя горячие, влажные следы на моей коже.

Когда его рука наконец оказывается между моих ног, я вскрикиваю — от неожиданности, от наслаждения, от долгожданности этого момента. Он улыбается

— Малышка, — шепчет он, целуя мой сосок. — Я только начал.

Его пальцы двигаются уверенно, нежно.

Я вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу каждому движению. Мои стоны, его поцелуи, его руки…

Я чувствую, как приближается волна — горячая, неотвратимая. Мое тело напрягается в предвкушении.

— Ксавьер, — выдыхаю я…

Волна накрывает меня с головой, разбивая на миллион осколков. Я кричу — не в силах сдержаться, выгибаясь дугой. Он смотрит на меня, не отрываясь, и в его глазах — торжество и нежность одновременно.

— Какая же ты… — шепчет он, когда я прихожу в себя. — Невероятная.

Я тянусь к нему, чтобы поцеловать, чтобы почувствовать его вкус на своих губах, чтобы сказать ему без слов, как много это значит для меня. Он наклоняется, наши губы почти встречаются…

И в этот момент, за его спиной, в полумраке каюты, я вижу ЕГО.

Светлячка!

Оно парит в воздухе у самого окна, переливаясь всеми оттенками розового и фиолетового. Его тело пульсирует мягким, тревожным светом. Его огромные глаза без зрачков смотрят прямо на меня.

Сколько оно здесь?

Ужас ледяной волной пробегает по моей спине, смывая остатки нежности и страсти. Я вскрикиваю резко, испуганно, вцепившись в плечи Ксавьера.

— Там! — выдыхаю я, указывая дрожащей рукой ему за спину. — Ксавьер, там!

33. Телепорт

Я вскрикиваю, вцепившись в плечи Ксавьера, и он мгновенно реагирует — молниеносно, как хищник, почуявший опасность он разворачивается. Его тело напрягается, заслоняя меня. Золотые полосы на нем вспыхнули тревожным, ярким светом.

— Тихо, — шепчет он. — Не двигайся.

Я сжимаюсь, пытаясь прикрыться простыней.

Я смотрю из-за его плеча на Светлячка.

Оно парит в воздухе, переливаясь все теми же розово-фиолетовыми оттенками.

И в этот момент свет гаснет.

Все. Разом. Лампы, приборы, панель у двери, даже тусклое свечение аварийных систем. Полная, абсолютная, давящая темнота. Только Светлячок мерцает в этом мраке одиноким, призрачным маяком.

На моем запястье вспыхивает сообщение. Браслет, который все еще на мне, оживает — единственный источник света в кромешной тьме. Текст проецируется прямо в воздух, горящими буквами:

«От него — только смерть.»

Я смотрю на эти слова, и кровь стынет в жилах. От него. От Ксавьера?

Светлячок смотрит на меня еще секунду, а потом начинает таять. Растворяться в воздухе, как утренний туман. Его свет тускнеет, меркнет, и через мгновение в каюте остается только тьма.

А потом свет возвращается. Так же внезапно, как погас. Лампы загораются, приборы оживают, панель у двери приветливо мигает зеленым. В комнате снова светло.

Никаких следов Светлячка. Только мы.

Ксавьер медленно выпрямляется, садится на край кровати. Его но золотые полосы пульсируют тревожно, неровно. Он поворачивается и смотрит на меня, и в его глазах буря.

— Ты видела? — спрашивает он тихо.

Я киваю, не в силах говорить.

— От него — только смерть, — повторяет он вслух. — Это про меня.

Он встает, подходит к столу, опирается на него руками, опустив голову. Его спина напряжена, мышцы играют под кожей. Я смотрю на него и чувствую, как внутри разрывается сердце. Между желанием верить ему и ледяным ужасом от слов Светлячка.

— Ксавьер, — тихо говорю я, натягивая пижаму обратно. Дрожащими руками, путаясь в ткани, кое-как прикрывая тело. — Что это значит? Что происходит?

Он молчит. Потом выпрямляется, поворачивается ко мне.

— Я должен тебе кое-что рассказать, Мария. То, что не рассказывал никому. То, что может изменить все между нами.

Он начинает ходить по комнате — как тогда, когда вошел. Зверь в клетке.

— Может быть, все-таки чай? — предлагаю я, пытаясь оттянуть неизбежное, пытаясь вернуть хоть каплю нормальности в этот безумный вечер. — Или кофе? Поговорим спокойно.

Он качает головой.

— Нет. Не здесь. — Он делает паузу, смотрит на меня. — Прогуляемся.

— Прогуляемся? — переспрашиваю я растерянно. — Сейчас? Ночью? На корабле?

— Не на корабле, — отвечает он. — Надень что-нибудь менее удобное, чем пижама. Платье подойдет.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит ли он. Но на его лице — ни тени улыбки. Только та самая решимость, с которой он отдает приказы на совещаниях.

— Хорошо, — говорю я, вставая.

Он отворачивается, давая мне время. Я быстро нахожу платье. Натягиваю его прямо на голое тело. Волосы быстро поправляю руками, заправляю за уши.

— Я готова, — говорю я, и мой голос звучит удивительно ровно.

Он поворачивается. Его взгляд скользит по мне, и в нем на секунду вспыхивает восхищение. Он берет меня за руку.

— Доверься мне, — шепчет он.

Я киваю. Потому что выбора у меня все равно нет.

Ксавьер достает из кармана небольшое устройство — плоский, серебристый диск с мерцающими огоньками по краям.

Он подмигивает мне — да, подмигивает! — и говорит:

— Небольшие привилегии высокого положения. Личный телепорт.

Он обнимает меня одной рукой за талию, прижимает к себе. Я чувствую тепло его тела через тонкую ткань платья, слышу его дыхание. Он активирует устройство.

Мир сжимается, скручивается в воронку, а потом взрывается цветом.

Мы стоим на траве.

На настоящей, мягкой, зеленой траве. Надо мной небо.

Настоящее, глубокое, синее небо с россыпью звезд, которые кажутся ближе, чем на Земле.

Воздух — чистый, свежий, пахнущий цветами и чем-то неуловимо знакомым. Где-то вдалеке поет птица — или не птица, а что-то иное, музыкальное, прекрасное.

Вокруг сад. Деревья с серебристыми листьями, которые мягко шелестят на легком ветерке. Кусты, усыпанные цветами невероятных оттенков — от нежно-голубого до глубокого пурпурного. Между ними вьются тропинки, выложенные светлым камнем. А вдали, на холме, возвышается оно.

Здание. Белое, перламутровое, такое высокое, что, кажется, касается звезд. Оно не построено оно как будто выращено. Стены переливаются на лунном свете, шпили тянутся в небо, а вокруг парят серебристые тени — огромные, грациозные создания, похожие на помесь драконов и орлов.

— Вальдира, — тихо говорит Ксавьер, и в его голосе столько чувства, что у меня перехватывает дыхание. — Моя родная планета. А это… — он указывает на белое здание, — мой дом. Дом, в котором я вырос.

34. Вальдира

Ксавьер ведет меня по тропинке, его рука уверенно лежит на моей талии, поддерживая, направляя. Я ступаю по мягкой траве,