Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

вселенная, сотканная из света, музыки и золота. Огромный, бесконечный зал дворца Нексиан-прайма простирается передо мной, уходя ввысь на сотни метров. Куполообразный потолок — живая голограмма, проецирующая звездное небо в реальном времени. Созвездия, которые я никогда не видела с Земли, мерцают и движутся, повторяя медленное вращение галактики. Между ними, словно падающие звезды, проносятся крошечные светящиеся частицы, оставляя за собой шлейфы серебристой пыли.

Стены зала из полированного обсидиана, но они не отражают, они дышат. В глубине камня пульсируют мягкие, переливающиеся огни, создавая иллюзию, что мы находимся внутри живого, мыслящего организма.

Тысячи свечей не электрических, а настоящих, плавающих в хрустальных сосудах парят в воздухе, удерживаемые невидимыми гравитационными полями. Их огоньки отражаются в полированных полах, создавая иллюзию, что мы идем по звездной дорожке.

Гости. Их сотни, может быть, тысячи. Даргсы в своих переливающихся одеждах — длинные, струящиеся шелка, золотые пояса, головные уборы, инкрустированные живыми, мерцающими камнями. Представители других рас — высокие, худые с серебристыми узорами на лицах, массивные, покрытые чешуей, хрупкие, почти прозрачные силикоиды, переливающиеся всеми цветами радуги. И люди.

Несколько человек, судя по всему, дипломаты или торговые представители, в строгих костюмах и вечерних платьях, но они теряются в этом море инопланетной роскоши.

Музыка — сотканная из живых голосов певцов, спрятанных в нишах под потолком, и электронных переливов, льющихся из невидимых динамиков. Она обволакивает, заставляет тело двигаться в такт, даже если ты этого не хочешь.

Мы идем по центральной дорожке, и я чувствую каждый взгляд. Они прикованы ко мне. Тысячи глаз янтарных, синих, черных, светящихся следят за каждым моим шагом.

Я слышу шепот, переходящий в тихий гул.

Ксавьер рядом. Его рука под моей ладонью, как якорь, удерживающий в реальности. Он невозмутим, его лицо маска, но я чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои, когда мы проходим мимо особенно наглых взглядов.

— Вы выглядите великолепно, — наклоняется он к моему уху, и его голос, тихий и теплый, перекрывает музыку. — Вы держитесь так, будто родились в этом дворце. Будто всю жизнь ходили по таким залам.

Я поворачиваю голову, встречаю его взгляд. В его синих глазах не лед. Там что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Спасибо, — шепчу я. — У меня хороший учитель.

Он чуть заметно улыбается. Всего на секунду. Но этой секунды достаточно, чтобы мое сердце пропустило удар.

Леди Милена.

Мысль вонзается, как заноза. У него есть отношения. Были. Есть? Кто она? И почему мне так больно от этого?

Я отгоняю эти мысли. Не сейчас. Сейчас я его пара. Его помощник. Я должна работать.

Первый, кто подходит к нам — посол торговой гильдии даргсов, высокий, тощий, с длинными, унизанными перстнями пальцами. Он говорит на всеобщем с певучим акцентом, рассыпается в комплиментах Ксавьеру и бросает на меня оценивающие, маслянистые взгляды. Ксавьер отвечает холодно, вежливо, но непроницаемо. Я улыбаюсь, киваю, запоминаю каждое слово, каждый жест.

Потом — делегация с Веги-прайм, сияющие существа в одеждах из живого света. Они говорят о погоде, о музыке, о красоте зала, но их глаза пустые, черные — изучают нас, сканируют, оценивают.

Потом — военный атташе роргов, массивный, покрытый шрамами, с небесно-голубыми глазами. Он говорит о безопасности, о флотилиях, о том, как рад, наконец то увидеть Верховного прокурора.

Ксавьер ведет светскую беседу с таким мастерством, что я забываю дышать. Он меняет языки, меняет интонации, подстраивается под каждого собеседника, но при этом остается собой — холодным, непроницаемым, Верховным Прокурором. И каждый раз, когда он представляет меня, его рука на мгновение сжимает мою чуть сильнее. Как напоминание. Как поддержка.

Проходит час. Два. Я начинаю терять счет времени. Бал кипит вокруг нас, музыка то затихает, то взрывается новыми красками, гости сменяют друг друга бесконечным потоком. Я улыбаюсь, киваю, запоминаю, анализирую. Но внутри нарастает напряжение. Время близится. Тот самый момент.

Я смотрю на браслет. Там, в Зале Сияющих Колонн, меня ждет правда. Или ловушка.

— Ваша светлость, — говорю я, наклоняясь к Ксавьеру и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно… попудрить носик. Я ненадолго.

Он смотрит на меня. В его глазах быстрая, острая вспышка. Он догадывается? Но он не останавливает.

— Идите, — говорит он тихо.

Я киваю, высвобождаю свою руку из его и растворяюсь в толпе.

Иду через зал, лавируя между гостями, улыбаясь, кивая. Сердце колотится где-то в горле. Я ищу выход в восточное крыло. Указатели — на десятке языков, но я запомнила карту, которую изучила перед выходом. Главный зал, налево, через малую гостиную, потом по коридору, потом…

Зал Сияющих Колонн.

Я нахожу его. Вот он…

30. Зал Сияющих Колонн

Это скрытая жемчужина дворца — небольшая, интимная зала, уходящая ввысь. Стены здесь из молочно-белого камня, пронизанного золотыми прожилками, которые светятся мягким, теплым светом. Колонны — десятки колонн из того же камня — поднимаются к потолку, теряясь в полумраке. Между ними — огромные, от пола до потолка, окна, выходящие в искусственный сад, где под стеклянным куполом растут неземные, фосфоресцирующие растения. Их свет — синий, зеленый, фиолетовый — заливает зал призрачным, колдовским сиянием.

В центре зала — фонтан с жидким светом. Мерцающая, переливающаяся субстанция медленно струится по хрустальным чашам, издает тихий, успокаивающий звон.

Здесь пусто. Только я и тишина, нарушаемая лишь плеском светового фонтана.

Я стою, оглядываясь, сжимая в руке клатч. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всем зале.

Где оно? Где это существо?

Я стою, прижавшись спиной к прохладному камню колонны, и стараюсь дышать как можно тише. Сердце колотится где-то в горле, заглушая даже тихий плеск светового фонтана.

Голоса.

Я слышу их сквозь гул крови в ушах. Два голоса. Один из них — его. Ксавьера. Другой — незнакомый, низкий, с хрипотцой, принадлежащий явно даргсу.

— …ситуация возникла не вчера, ваша светлость, — говорит незнакомый голос. — Вы прекрасно знаете, что корни уходят глубоко. Очень глубоко. И если начать раскапывать, последствия могут быть… непредсказуемыми.

— Последствия меня не волнуют, — отвечает Ксавьер, и его голос звучит жестко, как никогда. — Я должен призвать к ответу всех, кто виноват. Всех до одного. Независимо от статуса, положения и… родства.

Пауза. Я зажимаю рот рукой, чтобы не выдать себя дыханием.

— Невозможно, — незнакомец вздыхает. — Хотя… считайте, что своего дядю вы уже призвали. Он тоже там был. И участвовал. Вы же знаете.

Дядя? Участвовал в чем? Где «там»?

— Я знаю, — голос Ксавьера звенит от сдерживаемой ярости. — И это ничего не меняет. Вина должна быть наказана.

— Ваша светлость, — голос