Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

даргса становится вкрадчивым, почти ласковым, — подумайте о себе. Такое пятно на репутации… вам оно нужно? Конечно, если вы не хотите попрощаться с должностью и карьерой. А может быть, и не только с ними.

— Это ничто, — отрезает Ксавьер. — Ничто по сравнению с геноцидом целой расы.

Геноцид. Целой расы. Слова падают в тишину зала, как камни в воду, расходясь кругами леденящего ужаса. Я чувствую, как кровь отливает от лица.

Шаги. Они удаляются. Голоса стихают, растворяясь в шелесте светового фонтана.

Я стою, не в силах пошевелиться, прижатая к колонне невидимой силой услышанного. Геноцид. Дядя. Пятно на репутации.

Через минуту, которая длится вечность, я заставляю себя отлипнуть от камня. Выскальзываю из Зала Сияющих Колонн бесшумной тенью. Мне нужно найти его. Немедленно.

Я мечусь по коридорам, едва не сбивая с ног какого-то даргса-слугу, бормочу извинения и лечу дальше. Главный зал. Толпа. Музыка. Где он? Где Ксавьер?

Я вижу его у выхода. Он говорит с Рейвеном, его лицо — каменная маска. Рейвен кивает и исчезает в толпе. Ксавьер поворачивается, и наши взгляды встречаются.

Он подходит ко мне быстрыми, широкими шагами. — Мария. Где вы были? Я искал вас.

— Я… — начинаю я, но он перебивает.

— Переговоры переносятся на завтра. Вы едете на корабль с Иларией и Вальтуром. Немедленно. Рейвен останется со мной.

— Но…

— Это не обсуждается, — в его голосе — сталь. Но в глазах — что-то другое. Тревога? Усталость? — На корабле безопаснее. Я вернусь, как только смогу. Идите. Сейчас.

Он почти подталкивает меня к выходу, где уже ждут Илария в своем струящемся синем платье и Вальтур. Рейвен стоит чуть поодаль, его желтые глаза следят за толпой.

Я хочу возразить. Хочу сказать ему, что слышала. Хочу спросить о геноциде, о дяде, о том, что все это значит. Но его взгляд не оставляет выбора. Я киваю и позволяю Иларии увести себя к транспорту.

* * *

На корабле тихо. Слишком тихо после оглушительного бала. Илария провожает меня до каюты, желает спокойной ночи и уходит. Вальтур исчез в своем отсеке еще раньше.

Я закрываю дверь. Мою новую, целую дверь, взамен выломанной. Прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза.

В голове каша. Я иду в душ. Горячая вода смывает с кожи остатки макияжа, запах чужих духов, напряжение долгого вечера. Но не смывает услышанное.

Я переодеваюсь в мягкую, уютную пижаму — простые шелковые шорты и майку, которые нашла в шкафу. Волосы влажными прядями падают на плечи. Я делаю себе в репликаторе чай с мятой — земной, привычный, успокаивающий.

Сажусь в кресло у темного панорамного окна, за которым виднеются они Нексиан-прайма.

Планшет в руках. Я листаю документы, базы данных, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Существо. Светлячок — я назвала его про себя Светлячком за это переливающееся, теплое свечение. Зачем оно отправило меня в тот зал? Чтобы я услышала этот разговор? Знал ли оно, что Ксавьер будет там? Знал ли оно, что они будут говорить именно об этом?

И о чем именно? Геноцид какой расы? Когда? Где? И при чем здесь дядя Ксавьера?

Я углубляюсь в базы данных, ищу упоминания о военных конфликтах в секторе за последние десятилетия. Информации много, но она разрозненна, противоречива. Альянс умеет хранить тайны…

В дверь стучат.

Я вздрагиваю, чай расплескивается на блюдце. Кто в такое время?

31. Разговор

Я подхожу к двери, смотрю в маленький экран контроля доступа. И замираю.

На пороге Ксавьер.

Он стоит, прислонившись плечом к косяку, и выглядит… непривычно. Смокинг расстегнут, бабочка болтается на шее, волосы растрепаны, как будто он провел по ним рукой не один раз. И в его глазах что-то мутное, тяжелое. Он выглядит так, будто…

Неужели он выпил? Верховный Прокурор? Ксавьер Дар'Велл, ледяная статуя, воплощение контроля и выпил?

Я открываю дверь.

— Можно войти? — спрашивает он, и его голос звучит глухо, хрипло, без привычной командирской стали.

— Входите, — говорю я, отступая в сторону.

Он переступает порог, и дверь за ним мягко закрывается.

Что происходит? Что случилось во дворце?

Ксавьер ходит по моей каюте, как зверь в клетке. Золотые полосы на его лице мерцают тревожно, неравномерно, пульсируют в каком-то лихорадочном ритме.

Он запускает руку в волосы, взъерошивая и без того растрепанные пряди. Я смотрю на него и не узнаю. Где та непроницаемая маска? Где ледяное спокойствие? Сейчас передо мной живой и настоящий человек.

— Ваша светлость, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожит. — Может быть, чай? Или кофе?

Он останавливается, смотрит на меня. Его синие глаза сейчас кажутся почти черными, зрачки расширены. Взгляд падает на чашку в моих руках, ту, что я держу для себя.

— То же, что и себе, — отвечает он хрипло.

Я киваю, ставлю свою чашку на столик и подхожу к репликатору. Пальцы чуть дрожат, когда я ввожу команду. Чай с мятой. Двойной. Успокаивающий. Ему сейчас это нужно.

Только бы не выдать, как сильно я волнуюсь.

— Присаживайтесь, ваша светлость, — говорю я, не оборачиваясь. — Скоро все будет готово.

Репликотор тихо гудит, готовя напиток. Я смотрю на свои руки, сжимающие край столешницы, и пытаюсь унять дрожь. Что происходит? Почему он здесь? Что случилось во дворце после моего ухода? И самое главное почему он пришел именно ко мне? Не к Рейвену, не к Вальтуру, не к Луизе. Ко мне. В мою каюту. Ночью.

Я хочу обернуться, спросить, может быть, предложить что-то еще. Ромашку? Успокоительное? Что ему вообще можно предложить? Может, поговорить? Может, ему нужно выговориться? Или просто помолчать рядом?

Я резко оборачиваюсь.

И замираю.

Он стоит прямо за моей спиной. Так близко, что я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань своей пижамы. Он нависает надо мной, высокий, широкоплечий, заполняя собой все пространство. Его глаза смотрят в мои и в них бездна. Темная, глубокая, затягивающая.

Как он близко. Я чувствую его дыхание на своих губах.

Мои щеки вспыхивают огнем. Я не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд. Я чувствую его запах тот самый, пряный, с нотками дорогого алкоголя и чего-то древнего, опасного, притягательного.

Это неправильно. Это нарушает все мыслимые протоколы. Я должна отойти. Должна сказать что-то…

Ксавьер медленно поднимает руку. Его пальцы касаются моей щеки — легкое, обжигающее прикосновение. Он убирает прядь влажных волос с моего лица, заправляет за ухо. Проводит тыльной стороной ладони по скуле, и от этого прикосновения по моему телу пробегает электрическая волна, от макушки до