Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

Стража открыла внутренние ворота дворца. Горожане бросились к ним, однако створки закрылись перед первыми бегущими.

— Он снова не впускает людей, — сказала я.

— Дворец защищён дольше остальных районов.

— Мерод пытается пережить конец дня?

— Или сохранить память внутри защищённого пространства.

Тёмные линии проступили возле западной стены, затем появились в нижнем квартале. Отсюда я видела, как они ползут по улицам, огибая здания и соединяясь вокруг каналов.

— Отметка, — вспомнила я. — Нужно понять, что с ней произойдёт перед гибелью.

— До нижнего квартала уже не добраться.

— Значит, останемся здесь и проверим после рассвета.

Сайлас посмотрел на край террасы. Прозрачные крылья на мгновение обозначились за его спиной.

— Я могу попытаться добраться до внешней галереи.

— Зачем?

— Если граница ослабнет перед концом дня, появится шанс выйти за пределы петли.

— А если ударит снова?

— Через несколько минут всё исчезнет в любом случае.

Я понимала логику. Он мог проверить ещё одно правило, пока город погибал. Возможно, выбраться. Возможно, найти свободу, которую искал сотни повторений.

— Иди, — сказала я.

Сайлас не двинулся.

— Вы останетесь здесь?

— Отсюда я увижу последовательность разрушения.

— Тьма дойдёт до восточной террасы раньше дворца.

— Тогда у меня меньше времени на ожидание.

Он посмотрел на внешнюю стену, затем на меня.

— Граница никуда не исчезнет.

— Ты не проверишь, пока не попробуешь.

— Мы проверим в другой день.

— Почему?

Сайлас подошёл к парапету рядом со мной.

— Потому что вы попросили Юну помнить, а утром она забыла. Сегодня рядом с вами должен остаться хотя бы один человек, который сохранит этот вечер.

Я почувствовала знакомое давление в груди, возникшее ещё в подземном зале, когда он различил Агату и Руту.

— Ты можешь потерять шанс.

— Я терял его много раз.

— А если другого не будет?

— Тогда следующий рассвет станет нашей новой возможностью.

Он мог уйти, но остался. Не из-за пророчества на стене, не из-за ритуала и не потому, что без меня не открывались двери. Здесь, на террасе, нас ничто не связывало, кроме принятого решения.

Мы встали у края площадки.

Тьма заполняла нижние улицы. Крики поднимались к башням и обрывались, когда волна проходила дальше. Каналы гасли один за другим. Золотые крыши теряли цвет и становились прозрачными.

— Посмотри на запад, — сказал Сайлас.

За городскими стенами небо оставалось светлым. У самого горизонта появилась узкая полоса чистого оранжевого цвета, не принадлежавшая чёрному солнцу.

— Это настоящий закат? — спросила я.

Сайлас смотрел туда, забыв о приближающейся тьме.

— Его край.

Солнце над дворцом опускалось к городу, но далеко в пустыне мир продолжал жить по своим законам. Оранжевая полоса становилась глубже, переходя в красный и фиолетовый цвет.

— В моём мире бывают ярче, — сказала я. — Но этот тоже красивый.

— Я уже не помнил, как меняется свет.

Тьма достигла подножия восточной башни.

Сайлас протянул руку.

В прошлый вечер Юна держала меня, боясь забыть. Сейчас я сама вложила пальцы в его ладонь. Это не было обещанием или признанием. Только человеческое желание встретить конец рядом с тем, кто утром вспомнит.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих.

— Если знак сохранится, — сказала я, — повторяем ложную казнь и сразу идём к стене.

— Мерод изменит цепи.

— Тогда импровизируем.

— Эта часть плана мне особенно нравится.

— Ты сам сказал, что плана нет.

— Теперь появился плохой.

Тьма поднялась по лестнице к павильону. Камень под ногами задрожал. В городе погасли последние колокола.

Я смотрела на полоску настоящего заката.

Сайлас стоял рядом, не отпуская моей руки.

Когда тьма накрыла террасу, я успела почувствовать тепло его ладони и подумать, что на этот раз умираю не в одиночестве.

Мир исчез.

Раскалённый камень помоста вернулся под ноги вместе с криком толпы.

Клинок лежал в моих руках. Цепи снова удерживали Сайласа, чёрное солнце висело над дворцом, а Мерод поднимался с кресла, готовясь произнести приговор.

Сайлас посмотрел на меня.

— Вы помните террасу? — спросил он, едва двигая губами.

— И закат.

В его глазах мелькнуло облегчение.

— Значит, память сохранилась.

Юна поправила ворот моего плаща.

— Пусть ваша рука останется твёрдой, — прошептала она.

Сайлас перевёл взгляд на правое звено цепи.

Оно изменилось.

Чёрная черта исчезла, а поверх звена появилась золотая пластина с символом закрытого глаза — тем самым знаком, который мы вместе оставили на стене.

Мерод тоже заметил пластину. Он оборвал первую фразу приговора и встал.

— Гектор, — произнёс он. — Остановите церемонию.

Стражники двинулись к нам.

Сайлас напряг цепи, проверяя новое крепление.

— Падение под помост закрыто, — сказал он.

— Зато знак сохранился.

Я развернула клинок и ударила по золотой пластине. Свет взорвался под нашими ногами, но помост не раскрылся. Вместо этого нас отбросило к краю. Толпа закричала, стражники закрыли Мерода щитами.

Знак на цепи продолжал гореть.

— Вместе! — крикнула я.

Сайлас положил ладонь на плоскую сторону клинка. По металлу прошла тёмно-красная линия. Золотое крепление раскололось, цепи ослабли.

Мы спрыгнули с помоста в толпу.

Город ещё не успел перекрыть улицы. Люди расступались перед Сайласом, узнавая казнённого дракона. Я держала клинок перед собой, не позволяя страже приблизиться.

— К нижнему кварталу! — сказала я.

Мы бежали тем же путём, который нашли накануне, но теперь сверху. Через рынок, мимо фонтана, по узкому переулку за пустой мастерской.

Мерод приказал закрыть ворота квартала. За спиной гремели сапоги стражи.

Мы успели проскользнуть за решётку до того, как металлические створки начали опускаться. Сайлас подхватил меня за локоть, помог перепрыгнуть через последний зазор, и решётка ударилась о камень за нашими спинами.

До стены оставалось несколько десятков шагов.

Я увидела метку издалека.

Закрытый глаз светился внутри камня, сохранив золотую и тёмно-красную половины. Обычная царапина возле светлого дома исчезла. Красная лента снова находилась в волосах девочки у фонтана. Фонарь с номером двадцать семь плыл по каналу.

Только общий знак пережил рассвет.

Мы остановились перед ним.

— Значит, дело не в материале, — сказала я. — Сохранилась именно объединённая сила.

— Или намерение двух участников ритуала.

Возле символа появилась тонкая новая линия.

Я приблизилась и увидела буквы.

Их не было вчера.

Фраза была выведена угловатым почерком. Я никогда раньше его не видела, но Сайлас побледнел прежде, чем успел скрыть реакцию.

—